Появился титр с названием города: ФИЛАДЕЛЬФИЯ. На кадрах кинохроники сотрудники ГБР грузили в автозаки и пару грузовиков, явно позаимствованных у армии, невесёлых, небритых, плохо одетых людей — в основном, простых работяг, не подполковников и не бригадных генералов.
— Облава на вредителей продолжается и в гражданской сфере, — сказал диктор. — После надлежащей судебной проработки, эти люди будут трудиться на восстановлении жизни страны.
— "Проработки"? — Майк скорчил гримасу, шёпотом повторяя это слово Стелле. — Звучит так, словно их перекрутят на колбасу, да?
— Тише, — прошептала та в ответ.
Майк умолк, но довольным он не был даже и близко. "Проработаны в судебном порядке" выглядело гораздо ближе к истине, нежели "осуждены". Дела людей, обвинённых во вредительстве, редко доходили до суда. Они представали перед судьёй — зачастую перед парнем в образе судьи по гражданским делам — который не занимался ничем иным, кроме вредителей. Мужчины (и женщины тоже) получали из рук гражданских судей проштампованные бумаги и отправлялись отбывать срок куда-нибудь в Нью-Мексико, Колорадо или Монтану.
Судебное слушание? Судебное слушание превратилось либо в шутку, либо в воспоминание. Майк был не единственным, кто замечал, что всё происходящее на много миль расходилось с понятием конституционности. Однако судьи, имевшие ту же точку зрения, находились в абсолютном меньшинстве; слишком многие выясняли, что с теми, кто шёл против президента, происходили всякие прискорбные вещи.
Говорят, что Дьявол может цитировать Писание ради собственной выгоды. Джо Стил цитировал предыдущих президентов. Он постоянно обращался к Линкольну. Эндрю Джексона он также знал. Если же судебное решение шло вопреки ему, но он чувствовал себя не склонным убить или покалечить этого судью, то он повторял слова мужика с "десятки":
— Джон Маршалл[118] принял решение. Позволим же ему привести его в жизнь.
И продолжал заниматься тем, что запретил ему судья[119].
Многие из тех, кто проделывал подобный трюк, могли уткнуться лицом в ствол, заряженный импичментом. Джо Стил обладал невообразимым большинством в Конгрессе. Менее года назад он с лёгкостью выиграл выборы. Он до сих пор был популярен среди всех, за исключением тех, кто голосовал в "Литературном дайджесте"… и вредителей. Если эти люди были вредителями.
Майк чертовски хорошо знал, что журналисты таковыми не являлись. Людям его круга президент мог нравиться, а мог и не нравиться. Им всем нравилась их страна, они даже любили её. Насколько он мог судить, никто не видел никаких вредителей там, где работал, но практически все были убеждены, что в других сферах они имелись. Этот факт бесил Майка, но так оно и было. И, вот, он здесь.
Майк не обратил никакого внимания на спортивное обозрение, хоть "Янкиз" и рвали "Всеамериканскую лигу" в клочья, а "Джайентс" лидировали в национальной. Он даже короткометражку едва смотрел. Вестерны были ему глубоко параллельны.
Его политическая хандра прошла через всю картину. Единственной причиной, почему он выбрался сюда, заключалась в том, что здесь ему было холодно и мрачно, а дома ему было жарко, липко и мрачно. А, ещё выбраться сюда значило осчастливить Стеллу. Это тоже шло в зачёт.
Однако едва они пришли домой, он направился прямиком к портативной печатной машинке — та весила полтонны, вместо полноценной тонны обычной машинки — и начал набирать текст. Стелла выглядела обиженной.
— Что делаешь? — спросила она.
Да, и голос её звучал обиженно.
— Пытаюсь донести правду, — ответил Майк, не отрываясь от своего занятия.
Заголовок недописанной статьи гласил: "КУДА УХОДИТ НАША СВОБОДА?".
— Пытаюсь донести столько, сколько смогу. Сколько мне известно.
— Ну, а обязательно доносить её прямо сейчас? Может, сначала, приляжешь в постельку?
Майк поднялся, не без угрызений совести. Некоторые предложения можно игнорировать только на свой страх и риск расторжения брака. Впрочем, это "сначала" позже дало ему оправдание снова вернуться в гостиную и продолжить печатать. Через несколько минут Стелла закрыла дверь спальни. Возможно, это было сделано для того, чтобы избавиться от раздражающего шума печатной машинки. Либо, у Стеллы имелись иные причины.
На следующее утро Майк отнёс напечатанное в офис "Пост". Он продолжил писать там, остановившись дважды, чтобы спуститься в архив и уточнить, когда и каким именно способом Джо Стил оттаптывался на Конституции. Он хотел убедиться, что привёл все факты правильно. Удовлетворившись, он убрал копию в тумбочку и отнёс оригинал выпускающему редактору.
118
Джон Маршалл (1755–1835) — американский юрист, председатель Верховного Суда США с 1801 по 1835 гг, один из родоначальников американской правовой системы.
119
Здесь отсылка на противостояние между президентом Эндрю Джексоном, изображенным на купюре в 10 долларов, и Верховным Судьёй Дж. Маршаллом в 1832 году, когда Верховный Суд признал незаконным приговор к каторжным работам для С.Вустера, известного просветителя индейцев-чероки, и еще 10 его коллег-учителей, а также призвал к признанию суверенных прав за туземными обитателями США. Фраза, приписываемая Джексону, была будто бы произнесена им в 1835 году после принятия решения о принудительной депортации индейцев-чероки вместе с сочувствующими им белыми (включая С.Вустера) и используется американскими юристами сродни российскому "фарш не прокрутишь обратно". Один из классических случаев, когда Верховный Суд США оказался совершенно неспособен добиться претворения своего вердикта в жизнь ввиду диаметрально противоположной позиции исполнительной власти.