И он сделал.
Теперь, ему надо будет ублажать сержанта каптёрки следующие несколько недель в чуть меньшем объёме. Майк будет сбавлять обороты постепенно, настолько, чтобы сержант ничего и не заметил. А, может, и не станет сбавлять. Ботинки тоже изнашивались. Новая пара обуви будет означать, что больше не придётся затыкать дыры тряпками и картоном, чтобы пальцы не мёрзли.
Джон Деннисон где-то сумел разжиться вязаной шапкой вроде тех, что носили вахтенные на флоте. Куртка, штаны, ботинки — всё это являлось частями униформы. Гбровцам было совершенно наплевать, что вы носите на голове. О, если вы будете носить тюрбан, как у Рудольфа Валентино[147] в «Шейхе», то получите по жопе. Но если не выделываться, вам сделают поблажку.
— Чего я на самом деле хочу, так это русскую меховую шапку с висячими ушами, — сказал Джон. — Но эта ненамного хуже.
— Как по мне, лучше дорожить тем, что есть, — сказал ему Майк. — Если наденешь такую меховую шапку, кто-нибудь из охраны её точно, блин, сопрёт. В ГБР их подобной роскошью не снабжают.
— Хех, — задумчиво произнёс Деннисон. — Что ж, в твоих словах есть смысл. С такой стороны я на это не смотрел.
У зимы имелись некоторые преимущества. Нужник меньше вонял. Мухи и комары пропадали до следующего потепления. Даже блохи раздражали чуть поменьше. Что же до клопов и вшей… Клопам и вшам было плевать на перемены погоды. Они в любом случае до вас доберутся.
Близорукий вредитель при помощи куска обсидиана вырезал из дерева расчёску. Майк выменял её на табак. Работа была превосходной; рукоятка выглядела так, словно её выточили на станке. А зубчики располагались так близко, что можно было не только выдрать из волос вошь, но и сорвать гнид. О лучшем инструменте и мечтать нельзя.
Спустя три дня пользования расчёской, Майк, лёжа на нарах, внезапно разразился смехом.
— Что смешного? — разом, более-менее в унисон, произнесли четверо или пятеро человек. В лагере высоко ценилась любая забава.
Он показал элегантно выполненное изделие из дерева.
— Гляньте! — сказал он. — Сказочный гребешок, как у принцессы!
Пара вредителей выругалась на него. Остальные тоже рассмеялись. Майк продолжал рассматривать резное чудо. Будь он проклят, если это не сказочный гребешок.
В те времена, когда ванны и душевые ещё не были распространены, людям требовались гребешки с мелкими зубцами, чтобы бороться с паразитами, что на них жили. Когда расчёсываешься такой штукой, что ты вычёсываешь? Вшей, вот, что.
Майк поймал одну и раздавил ногтями. Когда он впервые поймал в волосах мелкую бледную тварь, его чуть не вырвало. Нынче от её убийства он испытал лишь удовлетворение. Ну, да, ознакомление породило презрение.
Помимо борьбы с паразитами, в лагере имелись и другие приключения. К примеру, завоз почты. Гбровцы не пропускали внутрь всё, что кто-либо кому-либо писал — совсем наоборот — однако, некоторые письма они привозили. Всегда хочется получить весточку от тех, кого любишь, даже если вымарывания цензора дают понять, что вы не первый, кто видит то, что они написали.
У завоза почты имелась и другая сторона. Это лотерея. В ней, порой, побеждаешь, порой, проигрываешь. Если ублюдок с мешком не называл ваше имя, хорошим тоном считалось развернуться, не показывая своё разочарование. Это как не показывать на предыдущей войне, что вам больно от ранения… или, как полагал Майк, на новой войне. Поскольку письма от Стеллы перестали приходить, Майк к этому привык.
Одним холодным днём — гораздо холоднее, чем он ожидал, с учётом яркого солнца — охранник пролаял:
— Салливан! НЙ24601!
— Здесь! — Майк протолкался сквозь толпу вредителей и протянул руку в рукавице. Гбровец отдал ему конверт, затем выкрикнул очередное имя и номер.
Письмо было от незнакомого Майку человека. Оно лежало в конверте с целлофановым окошком, в каких велась деловая переписка. Обратный адрес гласил: «АК Хоган, Хантер и Гасарх; г. Хум», с адресом не так далеко оттуда, где он жил в те полузабытые дни до отъезда в Монтану.
Майк открыл конверт и развернул письмо. «АК Хоган, Хантер и Гасарх; г. Хум» оказался адвокатской конторой. А письмо оказалось уведомлением о начале бракоразводного процесса. Причиной значилось оставление в бедственных условиях. «С учётом обстоятельств, — заканчивалось письмо, — взыскание алиментов не истребовано». Под напечатанными на машинке строками стояла подпись, кажется, Гасарха.
Майк уставился на лист бумаги. Подобно многим другим жёнам вредителей, Стелла не выдержала. Она решила жить дальше без него. Католическая церковь не признавала развод. А, вот, штат Нью-Йорк признавал, блин. Возможно, Стелла думала о будущем мире, но жила она в настоящем.
147
Рудольф Валентино (1895–1926) — американский актёр итальянского происхождения, секс-символ эпохи немого кино.