— Уверен, что хочешь об этом знать? — наконец, произнёс он.
— Ага. — Майк кивнул. — Об этом я и думал, когда вы вломились сюда, в мой особняк. — Франклин Д. Рузвельт всю жизнь прожил в настоящем особняке. И чем всё для него закончилось? Ещё более неприятно, чем для большинства солдат, а это кое-что, да значило.
— Особняк, да? — Майку удалось выдавить из Лютера Магнуссона короткий смешок. Спустя мгновение, ротный продолжил: — Что ж, нас останется совсем немного. Или вообще никого. Лично я ставлю на «никого», но могу и проиграть. Война — безумное дело.
— Чёрт, да вы правы, — сказал Майк. — Ладно, спасибо. Я и сам прикидывал варианты, но хотелось бы знать, что думают другие. С другой стороны, к тому моменту, как Окинава будет захвачена целиком, нас вообще может не остаться.
Магнуссон подался вперёд под плащ-палаткой и поцеловал его в щёку. Майк оказался застигнут врасплох и не отпихнул его.
— Ничего не могу с собой поделать, — произнёс капитан. — Ты говоришь самые приятные вещи.
Майк сообщил ему, что его мать может сделать с самыми приятными вещами. Чтобы со всем этим управиться, ей потребуется больше таланта и больше выносливости, чем вообще бывает у человеческих существ.
— Впрочем, — добавил Майк, — вы же можете съебаться с этого острова по восьмому пункту[188].
— Не.
Магнуссон покачал головой чуть более серьёзно, чем ожидал Майк.
— Из штрафной бригады практически невозможно уйти из-за проблем с психикой. Мозгоправы считают, что, для начала, раз человек надевает такую форму, он уже рехнулся.
— О. — Какое-то время Майк переваривал его слова, но недолго. — Ну, бля, не так уж они неправы.
Позади них, американские 105мм орудия осыпали смертью «линию Сюри». Снаряд мог прилететь недолётом и в их окоп. Майк не стал тратить время на переживания по этому поводу. Он ничего не мог с этим поделать, так какой смысл? Сверху лил дождь. Он подумал, можно ли тут отрыть небольшой канал, чтобы окоп совсем не залило. Он снял с пояса шанцевый инструмент. С этим делом он, наверное, справится.
Через пару недель после того, как армия объявила о захвате Окинавы, Чарли получил от Майка открытку, отправленную ему прямо в Белый Дом. Открытка была грязной, но не из-за того, что на ней была изображена голая девица, а из-за того, что кто-то оставил на ней грязный отпечаток ботинка, приложив все усилия, чтобы стереть послание.
Чтобы прочитать сообщение, Чарли пришлось буквально уткнуться в открытку носом. Сообщение было коротким и чётким. «Звони в «Верите или нет» Рипли! — гласило оно. — Я ещё жив». Внизу была нацарапана подпись и номер «НЙ24601». Чарли рассмеялся. Несмотря ни на что, открытка была написана в духе его брата. Также в его духе было отправить её прямо сюда.
— Хорошая новость! — воскликнула Эсфирь, когда Чарли показал открытку ей. — Рада, что они приходят хоть к кому-то.
Ей самой и её родителям не удалось выяснить, выжил ли хоть кто-нибудь из их венгерских родственников. Венгерским властям не было никакого дела до евреев. Оккупационной администрации Красной Армии было ещё меньше дела до каких-то писем из Соединённых Штатов.
— Через полчаса после того, как почтальон положил открытку мне на стол, зашёл Скрябин — рассказывал Чарли. — Он спросил: «Каково это — иметь брата-героя?».
— И что ты ответил?
— Ответил, что это здорово, что в семье есть хотя бы один. Он моргнул и вышел. Теперь надо позвонить маме с папой. Не знаю, сколько открыток им разрешают отправлять за раз.
Выяснилось, что старшие Салливаны также получили весточку от Майка. Их открытка гласила, что он жив, чувствует себя хорошо и у него всё в порядке. Такие открытки обычно отправляют родителям, а Чарли получил ту, какие обычно отправляют братьям.
— Ты рассказала Стелле? — спросил Чарли у матери, решив, что та не упустит шанса поделиться новостью с бывшей невесткой.
Однако Бриджит Салливан ответила:
— Нет. Ты, разве, не слышал? Она помолвлена с одним из этих пархатых уклонистов, на которого работала.
— Мам… — произнёс Чарли.
Нет, мать и отец никогда не испытывали тёплых чувств к евреям, не больше, чем требовали обстоятельства.
— Эсфирь хорошая, — сказала мать. — Но те, на кого работает Стелла — они такие, какие есть.
— Как скажешь. — Чарли поспешил повесить трубку. Эсфири он пересказал отцензурированную версию ответа матери.
Судя по тому, как его жена скривила бровь, читать между строк она умела.
188
Увольнение по восьмому пункту — увольнение из вооруженных сил США в связи с нежелательными чертами характера или психической болезнью, к числу которых в те времена относилась и склонность к гомосексуализму.