Джон Нэнс Гарнер наблюдал за ним и подкреплялся сам. С некоторым удивлением Чарли осознал, что вице-президенту было около восьмидесяти. Пьянство и курение, по идее, должны вредить здоровью, разве нет? Он не мог сказать этого по Гарнеру, который до сих пор оставался в здравом уме, пусть даже он и не был из тех, кого можно назвать симпатичным.
— Полагаю, босс готовится к сроку номер пять, — произнёс Гарнер.
— А с вами он не говорил? — спросил Чарли.
Вице-президент хохотнул.
— Думаешь, я бы стал спрашивать, если б знал? Чем меньше Джо Стил со мной разговаривает, тем я счастливее.
— Мне передать ему ваши слова?
— Бля, сынок, ну давай дальше, в том же духе. Нет ничего такого, чего он бы уже не знал. Думаешь, он хочет со мной разговаривать? Если бы хотел, поговорил бы — вот, что я тебе скажу.
— Почему?.. — начал, было, Чарли, но оставил вопрос незаданным.
— Почему он меня до сих пор не выкинул, раз он так ко мне относится? — Джон Нэнс Гарнер ответил на вопрос, пусть даже Чарли его и не задавал: — Потому что я не гоню волну. Не создаю неприятностей. Я делаю всё, что он говорит, и не возражаю. Он знает, что ему не нужно из-за меня переживать, пока он смотрит в другую сторону. Япония неплохо поимела его, пока он корчил рожи Гитлеру и Троцкому. Я же просто сижу либо в Сенате, либо тут, в кабаке. Он может на это рассчитывать, и он об этом знает.
Разумно, если смотреть на ситуацию с позиции Джо Стила. Подручные Гитлера не разочаровывали его, пока война шла хорошо, и проиграли. Сторонники Троцкого были либо верны, либо мертвы. Джо Стилу тоже требовались люди, на которых он мог рассчитывать. От вице-президента ему многого не требовалось, но то, что требовалось, Джон Нэнс Гарнер исполнял.
«Что же ему надо от меня? — гадал Чарли. — Слова». Ответ сформировался сам собой. Он писал для Джо Стила слова, а президент использовал те, что хотел. Назначение Чарли в администрацию Белого Дома, пока Майк находился в трудовом лагере, было из тех вещей, которые веселили президента. Да, это был чёрный юмор, но именно таким чувством юмора обладал Джо Стил.
Чарли обратился к молчаливому человеку за барной стойкой.
— Повторите, пожалуйста.
— Сделаю, сэ', - сказал бармен.
«Уайлд Тёрки» безопаснее размышлений. Чтобы отвлечься от чувства юмора Джо Стила, или той его части, что касалась его, Чарли спросил вице-президента:
— Что думаете обо всей этой шумихи насчёт «красных»?
— Они не договорятся. Вам это известно, если вы сам не «красный». Троцкий говорит, что хочет устроить мировую революцию, но на уме у него сделать так, чтобы все эти революции плясали под его дудку, — ответил Гарнер, что было вполне безопасно. Затем он добавил: — А, вот, Дж. Эдгар Гувер — мерзкий мелкий засранец, с какой стороны на него ни посмотри.
«Я бы и сам не смог сказать лучше». Однако Чарли не хватило духу взять и сказать то же самое.
Вероятно, Джон Нэнс Гарнер заметил выражение его лица. Вице-президент рассмеялся, закашлялся и рассмеялся ещё громче.
— Меня никуда не заберут, — сказал он. — Думаешь, Джо Стил не знает, что Гувер — мерзкий мелкий засранец? Не смеши меня! Разумеется, знает. Но Гувер — это его мерзкий мелкий засранец, вроде злобной псины, которая лижет лицо своего хозяина. Ему нужды беспокоиться о нём не больше, чем обо мне.
А что бы об этом подумал не слишком скромный Дж. Эдгар Гувер? Чарли было любопытно, но не настолько любопытно, чтобы выяснять. Чем меньше дел он имел с главой ГБР, тем лучше себя чувствовал.
Тем же вечером по пути домой он купил леденцов «Сен-Сен»[200]. Не помогло. Когда он вошёл и Эсфирь поцеловала его, она сморщила гримасу.
— Сколько ты выпил перед тем, как прийти сюда? — спросила она.
— Немного, — ответил Чарли. — Я в порядке.
— Да? — В её голосе не слышалось уверенности.
Евреи строже относились к сильно пьющим, нежели ирландцы. «Шиккер — это гой. Пьяница — не еврей». Когда немного изучаешь идиш, узнаешь и выражения, вроде этого. Эсфирь продолжила:
— Последнее время ты пьёшь больше, чем мне хотелось бы.
— Я в порядке, — повторил Чарли. — Богом клянусь. Это я держу бутылку. А не бутылка держит меня.
— Не держала. И я не хочу, чтобы начинала, — сказала Эсфирь. — Вскоре ты не сможешь её удержать. Может, тебе стоит попробовать, пока ты ещё контролируешь игру. Я не имею в виду завязать насухо — не думаю, что тебе следует заходить так далеко. Но сократить следует.
200
«Сен-Сен» — Анисовые леденцы «для освежения дыхания» (перебивания запаха перегара). Задачу решают хорошо, но на вкус очень мерзкие. Производство прекращено в 2013 году. В любом американском произведении XX века упоминание «он пах анисом/«Сен-Сеном» — прямое и непрозрачное указание на то, что человек сильно пьёт, но ещё пытается это скрывать от окружающих.