— Зачем? Ладно, мы переплатили. Но у нас есть телевизор и мы смотрим все программы, что в нём показывают, с тех пор, как купили его. Ну, да, если бы мы подождали, то взяли бы его дешевле, но, что с того? Мы могли его себе позволить, но не увидели бы всего этого.
— Минуточку, — сказал Чарли. — Напомни-ка, кто из нас — еврей?
Она пихнула его под рёбра. Чтобы закрепить, она сказала:
— Слышь, самец, будь ты евреем, я бы об этом знала.
Уши Чарли покраснели. Он не был обрезан. Пэт был, но не только потому, что у него мама — еврейка, но ещё и потому, что в нынешние времена так делали маленьким мальчикам практически всегда, если только ты не уйдёшь в отказ. Говорили, что это гигиенично и лучше для здоровья[225]. Может и так, но Чарли отлично чувствовал себя таким же, каким его нашли в капусте.
Когда они пришли домой, Пэт смотрел «Тим Крэддок — космический кадет»[226]. Ему было плевать, что телевизор слишком дорог или что экран слишком маленький. Он вырос с телевизором, и, вероятно, воспринимал его, как должное, чего Чарли никогда не сможет. Для начала, он вряд ли сможет вспомнить времена, когда его не было рядом.
Сейчас настала пора ему кое-чем заняться. Сделал ли он всё, что должен был…
— Ты домашку сделал? — спросил Чарли у Пэта. — Не забывай, завтра понедельник.
— Ну, пап! — сказал Пэт. — После передачи, ладно?
— Ладно… на этот раз, — ответил Чарли после недолгих раздумий. — Но, начиная с этого момента, ты будешь всё делать до того, как начнёшь лентяйничать, ясно? У тебя были целые выходные, чтобы со всем разобраться. Вместо этого, ты бросаешься за дело в последнюю минуту, поэтому у тебя и выходит не так хорошо, как должно.
Разбираясь с этим делом, он чувствовал на себе взгляд Эсфири. Ему всегда с трудом удавалось выдерживать бесстрастный вид, говоря подобные вещи. Будучи журналистом и спичрайтером, он всегда работал в режиме ограниченных сроков. Закончить всё к 7:45 было важнее, чем приукрашивать. Что ж, если правило «делай, как я говорю, а не как я делаю» и не числилось старейшим из родительских правил, то, как минимум, наступало на пятки другому — «Потому что я так сказал, вот, почему!».
Лицо Пэта просветлело. Ему не было дела до нотаций. Ему было дело до Тима Крэддока и марсиан с антеннами, наклеенными на лбу.
— Спасибо, пап! Ты — лучший!
В этом Чарли уверен не был. Он боялся, что стал старой размазнёй. Но эти слова улучшили его настроение.
Когда на следующее утро Чарли входил в Белый Дом, оттуда выходил пухлый доктор. Тадеуш Петружка являлся терапевтом Джо Стила. Чарли не встречал его уже пару лет — несмотря на то, что двигался теперь он медленнее, как в физическом, так и в умственном смыслах, Джо Стил никогда не страдал даже насморком. Поэтому Чарли расслышал удивление и беспокойство в собственном голосе, когда спросил:
— Что с боссом?
— Ничего серьёзного. — Доктор Петружка коснулся поля федоры и пошёл прочь.
Возможно, врач он хороший. Раз он пользует президента, ему стоит быть хорошим врачом. Но как политик он провалился бы. Он совершенно никудышный лжец.
Тогда, вместо того, чтобы направиться к себе в кабинет, Чарли пошёл к Винсу Скрябину. Молотка он спросил о том же, о чём спрашивал доктора.
— Что стряслось с боссом?
Скрябин бросил на него взгляд в стиле «И ты, Брут?».
— Ничего особенного.
Чарли остался на месте, скрестив руки. В кои-то веки Скрябину не удалось его переждать.
— Ну, ладно! — В голосе Молотка слышалось нетерпение. — Посреди ночи он спустился с головной болью. Он принял аспирин, но не помогло. Бетти уговорила его вызвать врача.
— Хорошо, хоть кто-то смог! Что сказал Петружка?
— Что у него головная боль. Что давление пониженное, но он и не юноша. — Скрябин оскалился в чём-то, что никак не походило на улыбку. — Среди нас тут уже никто не юноша.
Поскольку у Чарли на макушке уже появилась залысина и начали седеть виски, он вряд ли смог бы назвать Молотка лжецом.
— Он что-нибудь сделал, помимо измерения давления?
— Дал ему снотворное. И сказал вызвать его снова, если, когда он проснётся, улучшения не будет. — Скрябин вновь оскалился. На этот раз он даже не пытался улыбаться. Кот, имеющий такой вид, был бы на грани того, чтобы укусить. — Никому об этом ни слова. Не нужно было этого вам говорить, но я всё равно говорю.
— Вы же знаете, что я даже когда надуваю пузыри из жвачки, ими не хлопаю, — сказал Чарли. — Разве я рассказал всему миру об уране?
— Если народ начнёт обсуждать здоровье босса, вы улетите на небеса быстрее, чем если бы под вами взорвалась какая шутиха, вроде атомной бомбы.
225
В послевоенных США обрезание новорожденных мальчиков «по гигиеническим соображениям» было явлением практически повальным; в ряде роддомов к этому добавляли превентивное удаление гланд и даже аппендикса.
226
Аллюзия на реально существовавший телесериал «Том Корбетт — космический кадет», выходивший на американском ТВ в начале 1950х гг.