— Но… — Майк развёл руки в стороны. — Если я это заметил, то заметили бы и другие.
— Я заметил. Заметил, что недостаточно. Недостаточно для подобных историй — сказал Фельдман. — Ты должен накрепко его прищучить, чтоб ни у кого сомнений не осталось Если нет, мы получим больше исков, чем «Харт Шаффнер-и-Маркс» со своими штанами[40].
— Смешно. Ха-ха. Видите, как громко я смеюсь?
Фельдман закурил очередную черуту[41].
— Я тоже не смеюсь, Майк. Мы не можем выпустить подобное, это совершенно точно. К тому же, мы — демократическая газета, не забыл? Подобные вещи больше подходят отцу Коглину. Ты хоть раз слышал, чтобы от сомнений кому-нибудь была польза?
— Конечно, там, где от сомнений была польза. Будет ли она таковой для Джо Стила? Я кое-что слышал в Вашингтоне… — Он умолк. Об этом он услыхал от брата. Чарли ничего не записывал, ни тогда, ни потом. Та история не была предназначена для чьих-либо ушей.
— Он лучше Гувера. Ну, да, он не столь хорош, как Рузвельт. Но, что с того? — вопрошал Фельдман. — Он всё поправит. Он даёт людям работу, и ставит богатеев на место. Нельзя сделать омлет, не разбив яйца.
— Тот, кто может отказаться от основных свобод ради получения временной безопасности, не заслуживают ни свободы, ни безопасности, — сказал Майк.
Слова Бена Франклина всегда звучали лучше многих дурацких клише.
Слова Бена Франклина прозвучали гораздо лучше всяких клише, поскольку Стэн Фельдман покраснел.
— Я ни от чего основного не отказываюсь, за исключением статьи, в которой нет необходимых доказательств. Дай мне доказательства, и нам будет от чего начать плясать. А пока же, тебе, кроме как о Джо Стиле, совсем не о чем писать?
— Ничего важного.
— Ну так, пойди и напиши о чем-нибудь неважном. Давай. Дерзай. Я и так на тебя слишком много времени потратил.
Ворча под нос, Майк ушёл. «Пойди и напиши о чём-нибудь неважном». Вот он, тот боевой клич, который бросает репортёра к печатной машинке! Ага, тот желторотик, который писал о цветочной ярмарке на Лонг Айленде[42], знал, что его бессмертному сочинению не суждено попасть в учебники истории. Он всё равно писал лучше, когда писал так, словно те розы и пионы были столь же важны, как Муссолини и Пикассо.
— Ты как, Майк? — спросил один журналист. — Выглядишь так, словно «Бромо-Зельтцера»[43] объелся, или типа того.
— Хэнк, у тебя в столе есть что-нибудь, что может излечить меня от гуманизма? — спросил Майк.
Вместо Бенджамина Франклина, Хэнк процитировал Дороти Паркер[44]:
— Пушки — вне закона.
Петли — не удушат.
Газ — всего лишь вонь.
Можно жить.
— Хех, — отозвался Майк. Затем он усмехнулся от искренней признательности. — Ладно, неплохо. Спасибо.
— Обращайся, старик. Но, серьёзно, что тебя гложет? Могу я чем-то помочь?
— Если только ты не хочешь броситься к Стэну и убедить его издать статью, что я написал. Он не считает, что я крепко привязал консервную банку к хвосту Джо Стила.
Хэнк тихонько присвистнул.
— Ты же не размениваешься на мелочи, да?
— Кто? Я?
— Ага, ты. Ты бы следил за собой, вот я к чему.
— Мне постоянно об этом говорят.
При этом Майк понимал, что это хороший совет. По крайней мере та его часть, что оставалась разумной и прозорливой. Но как можно оставаться разумным и прозорливым, когда тебе известно, что президент избавился от своего главного конкурента, едва только понял, что начинает отставать? Мог ли тот, кто совершил нечто подобное, править страной свободных и родиной храбрых[45]?
Проблема в том, что большинство не желало в это верить. Гораздо проще думать, что Рузвельт погиб в результате несчастного случая. Тогда не придётся задумываться над тем, что вы сами проголосовали за то, чтобы Герберта Гувера выбросили на свалку истории. А люди именно так и проголосовали. Джо Стил одержал одну из крупнейших побед в истории США, такую победу, которая обеспечивает политические перемены на годы вперёд.
Так было бы, если люди не сочтут Джо Стила убийцей. Устроят ли ему импичмент и вышвырнут ли из кабинета? Или просто не переизберут? Но, тогда к власти вернутся республиканцы. Может ли лекарство оказаться хуже болезни? Так ли считает большинство?
В итоге, они просто решили идти по другой стороне дороги. Они отвели взгляды от обгорелых останков в канаве. Фарисеи, вот кто они. «Я покажу им, что натворил Джо Стил, — решил Майк. — Покажу, хотят они того или нет».
40
«Харт Шаффнер-и-Маркс» — торговая марка мужской деловой одежды. Начинала с поставок обмундирования в армию США в Первую мировую войну и первоначально имела плохую репутацию в связи с тем, что стандартизированная по размерам готовая одежда подходила хуже, чем пошитая индивидуально.
42
Согласно легенде, первым заданием Генри Эллоувея, одного из будущих совладельцев основателей «Нью-Йорк Таймс», было написать статью о цветочной ярмарке на Лонг-Айленде.
43
«Бромо-Зельтцер» — обезболивающее средство, изначально содержавшее в себе гидрокарбонат натрия и лимонную кислоту и от того обладавшее отвратительным вкусом.