Чарли не подразумевал под этим вопросом ничего подобного. Политики жили тем, что отвечали на вопросы так, чтобы извлечь выгоду для себя. Чарли не предполагал, что следователь министерства юстиции выучился быть настолько же скользким.
— Вы можете рассказать, как вы выяснили, что судьи совершали — предположительно совершали, — то, в чём их обвиняют? — спросил Чарли.
— Поступала информация. Отрабатывались версии. Собирались — кропотливо собирались — доказательства. Я вас заверяю, это расследование было одним из самых тщательных во всей истории министерства юстиции. В детали вдаваться я не буду, поскольку не хочу нанести ущерб процессуальным действиям. Когда всё начнётся, вы будете впечатлены. Вся Америка будет впечатлена. Я это вам гарантирую.
Он мог заверять и гарантировать сколько угодно, особенно, когда не подкреплял эти заверения и гарантии доказательствами. Чарли попытался ещё раз:
— Кто вас уведомил? Откуда министерство юстиции узнал о том, в чём вы подозреваете верховных судей?
— По очевидным причинам, мистер Салливан, я не могу раскрывать свои источники, не скомпрометировав их, — надменно произнёс Гувер.
— Ладно. Хорошо, — сказал Чарли. — Позвольте тогда другой вопрос. Является ли совпадением тот факт, что судьи, которых вы арестовали, это те самые судьи, что чаще других голосовали против законов президента, и называли их неконституционными?
— Нет, это не совпадение, — ответил Дж. Эдгар Гувер.
У Чарли отвисла челюсть. Он ожидал чего угодно, только не прямого согласия. Настоящий таран в полосатом костюме, Гувер ткнул Чарли в грудь указательным пальцем и продолжил:
— Эти аферисты любыми путями старались разодрать страну на части. Блокировка законов, которые помогают нам выбраться из ямы — это отличный способ сохранить нас слабыми, бедными и разделёнными.
— Я… понимаю. — Чарли записал в блокнот. Дело взрывоопасное — если его сумеют доказать. — Именно этой линии вы будете придерживаться, когда начнутся судебные слушания?
Гувер дёрнул плечами футболиста.
— Я простой следователь, мистер Салливан. Я не обвинитель, который займётся этим делом. Так, что, боюсь, вы спрашиваете не того парня.
«Другим рассказывай», — подумал Чарли. Если что-то и было ясно в отношении Дж. Эдгара Гувера, так это то, насколько сильно он восхищался Дж. Эдгаром Гувером. Если он и ругал себя, то лишь за тем, чтобы уклониться от вопроса.
Однако Чарли не видел способа надавить на Гувера, чтобы тот не повернулся к нему спиной и не спрятался в своей раковине. Иногда лучшее, что можно сделать — это уступить, даже если ты идёшь на равных или держишь верх.
— Спасибо за то, что уделили время, — сказал он. — Мы можем сделать несколько снимков, пожалуйста?
Использование слов, вроде «спасибо» и «пожалуйста», намного важнее, чем регулярно заливать масло в свой автомобиль. Чарли махнул Луи выйти вперёд. Гувер ухмылялся и лыбился на камеру. Когда он так делал, это пугало сильнее, чем, когда на его обвисшей морде сохранялось угрюмое выражение. Ему даже шёл этот угрюмый вид. Более весёлое выражение лица выглядело столь же фальшивым, что и окорок из папье-маше.
Гувер вернулся в «Паккард». Водитель увёз его прочь.
— Твою ж мать, Чарли, — произнёс Луи.
— Точнее не скажешь, — ответил Чарли. — Снял что-нибудь толковое?
— Уж не сомневайся, снял, — сказал фотограф. — Единственное, за что в конце пришлось попереживать, так это что у меня от этого, как его там, Дж. Эдгара Гувера, все линзы полопаются. К слову о некрасивом!
— Ну, да, в ближайшее время, конкурс Мисс Америка ему не выиграть, — согласился Чарли. — Главное, не позволяй ему услышать, что ты так говоришь, вот и всё. Иначе, махом окажешься в камере напротив верховных судей.
— Слышь, Чарли, я своей жизни немало глупостей натворил, но я не настолько глуп, чтобы дать этому копу повод принять меня. Зачастую этим сукиным детям вообще никакого повода не надо, — сказал Луи. — А этот мужик Гувер, он такой охеренно великий вождь у копов, вместе со своей хромированной пукалкой. — Фотограф сплюнул на тротуар, демонстрируя своё отношение ко всему происходящему.
— Ну, вот, — сказал Чарли. — Возвращаемся в офис. Ты сдашь снимки, а я напишу под них статью.
Арест «четвёрки верховных судей», в буквальном смысле, стал главной темой для заголовков всех газет от закатного моря до моря восходного. Точно так же, газеты, в буквальном смысле, раскололись по партийной принадлежности. Те, кто были на стороне Джо Стила, обзывали судей наихудшими предателями со времён Бенедикта Арнольда[56], если не Иуды Искариота. Те, кому президент не нравился, обзывали его ещё хуже.
56
Бенедикт Арнольд (1741–1801) — генерал, участник войны за независимость США, прославился в боях на стороне американских повстанцев, однако позднее перешёл на сторону Великобритании.