Выяснилось… каким-то образом… что иностранная держава, на которую работали судьи, это Германия. Уильям Л. Ширер[57] в Берлине спросил Адольфа Гитлера, что тот думает об аресте судей. Фюрер, по словам журналиста, посмотрел на него, как на сумасшедшего.
— За исключением Голливуда, я не слежу за ситуацией в Соединённых Штатах, — ответил Гитлер. — Что же касается этих судей, они евреи?
— Насколько мне известно, нет, — сказал Ширер.
Гитлер пожал плечами.
— Ну, возможно, им всё равно требуется чистка.
В скором времени, во время Ночи длинных ножей[58], он доказал, что отлично разбирается в чистках.
Тем временем, «Четвёрка верховных судей» вместе со своими адвокатами требовала соблюдения своего права habeas corpus[59], дабы явиться в суд и доказать, что их арест и заключение под стражу было незаконно. Судья из Апелляционного суда США отказался выдавать судебное решение. Равно как и судьи округа Вашингтон.
Это породило очередной припадок истерии. Все, кому не нравился Джо Стил, цитировали статью I, раздел 9 Конституции: «Право habeas corpus не может быть приостановлено, за исключением мятежа или вторжения, ежели того требует общественная безопасность».
Судьи, разумеется, оставались судьями, и не должны были пояснять свои деяния. Джо Стил также не был обязан что-либо объяснять. Его суровое лицо не располагало к себе людей, жаждущих разъяснений. Но, вскоре после того как, верховные судьи отправились по камерам, он выступил перед журналистами.
— Я не понимаю, чего все так возбудились, — сказал он. — Личная неприкосновенность отменяется не впервые. Так поступал, к примеру, Линкольн.
— Это же было во время мятежа! — разом выкрикнули одно и то же сразу трое репортёров. Вместе с ними кричал и Чарли, чтобы посмотреть на реакцию Джо Стила. Тыкать палкой зверя в клетке, чтобы тот прыгал и рычал — не самое последнее удовольствие для репортёра.
Джо Стил не рычал и не прыгал. Он взял небольшую паузу, чтобы набить трубку, затем раскурил её. Послав парочку дымовых сигналов, он произнёс:
— Друзья, у меня для вас новость. Конституция — это не договор о самоубийстве. Как сказал Линкольн, в ответ на жалобу верховного судьи Тэйни на приостановление действия habeas corpus: «Неужели все законы, кроме одного, должны остаться неисполненными, а само правительство пасть, лишь бы не допустить нарушения этого одного закона?». Люди, которых арестовали, представляют собой ясную и чёткую опасность для страны. Они не должны быть выпущены на свободу для продолжения своей подрывной деятельности до тех пор, пока не будет завершено судебное разбирательство.
Уолтер Липпман выглядел так, словно был готов поджечь запал.
— Линкольн поступил так в разгар Гражданской войны! — выкрикнул либеральный колумнист. — А сейчас мы не воюем!
— Не воюем? — Джо Стил снова пыхнул трубкой. Он повернул голову в сторону Липпмана, выражение его лица оставалось, по-прежнему, непроницаемым. — Разве Соединённые Штаты не воюют с голодом, с бедностью, с нуждой? Разве эти четверо судей не сражаются на вражеской стороне?
— Это никак не связано ни с изменой, ни со шпионажем в пользу Германии, — произнёс Липпман. — И с Германией у нас мир.
— Генеральный прокурор покажет во время слушаний, как эти люди шли на поводу у Гитлера и как брали у него деньги, — ответил Джо Стил. — Не так давно мы находились с Германией в состоянии войны, и когда-нибудь, снова окажемся, если Гитлер продолжит следовать выбранному им пути. Не все враги открыто заявляют о себе заранее.
— Вы вертите Конституцией ради собственной выгоды! — воскликнул Липпман.
Пых. Пых.
— Я так не считаю, мистер Липпман, — холодно произнёс Джо Стил. — На мне лежит ответственность. А на вас только сроки сдачи материала. Я не сожалею об отмене habeas corpus. Если эти люди останутся на свободе, они продолжат вредить стране, либо сбегут к своим нацистским хозяевам.
«На вас лежат только сроки сдачи материала». То был самый лучший ответ, какой Чарли доводилось слышать от человека, обличённого властью, в адрес неугомонного репортёра. И всё же…
— Вы не передумаете? — спросил Чарли.
Впервые за всё время пресс-конференции Джо Стил выглядел искренне удивлённым.
— Передумаю? Разумеется, нет. Подобная мысль никогда прежде не приходила ему на ум. — Его голос успокоился и он продолжил: — Четверо предателей из Верховного суда останутся в заключении до самого начала судебных слушаний.
57
Уильям Лоуренс Ширер (1904–1993) — американский военный корреспондент и историк, с 1934 по 1940 работал в нацистской Германии. Является автором ряда фундаментальных работ по истории Третьего Рейха.
58
Ночь Длинных Ножей, она же «Путч Рёма», она же «Операция «Колибри» — расправа Гитлера над руководством штурмовых отрядов СА во главе с Э. Рёмом, произошедшая 30 июня 1934 года.
59
habeas corpus — право на личную неприкосновенность до момента вынесения судебного решения о лишении свободы. В настоящее время легко обходится путем применения всяких эвфемизмов (забота о безопасности задержанного) или апеллирования к интересам национальной безопасности.