— Я знаю, что он — ваш брат. Я делаю на этом уступку. Я знаю, что ваши собственные статьи о действующей администрации были честнее и более выдержанными. На этом тоже могу уступить. Но если ваш брат напишет ещё что-нибудь настолько же чудовищно предосудительное в адрес президента и того, что он пытается претворить в жизнь, никаких уступок больше не будет. Вы меня поняли?
— Я вас услышал, — ответил Чарли.
— Хорошо, — сказал Скрябин. — Постарайтесь, чтобы и ваш брат меня услышал. Ясно?
— О, да. — Чарли кивнул. — Услышал чётко и ясно.
— Хорошо. — Винс Скрябин буквально выплюнул это слово. — Я не хочу, чтобы кто-то сомневался в нашем отношении к этим… помоям. А теперь проваливайте отсюда.
Чарли направился к выходу. Словно в полицейском участке, он был рад, что смог направиться к выходу. Рубашка на спине вымокла от пота, и дело было не в вашингтонской влажности. Прежде у него никогда не было ощущения того, что он прошёл по краю пропасти, когда выходил из Белого Дома. Он молил небеса, чтобы этого никогда не повторилось.
Солнце ещё не скрылось за горизонтом. Чарли было плевать. Он зашёл в ближайший бар и заказал себе двойной бурбон. Если что-то и могло унять его дрожь, то только это.
— Давай, сынок, — заговорил седовласый мужчина в паре барных стульев от него. — Ещё пара-тройка стаканов и твоя мамаша поймёт, что ты уже мужик.
Судя по манере речи и количеству пустых стаканов перед ним, этот человек уже пропустил пару-тройку. «А тебе-то какое до всего этого дело?» — хотел было спросить Чарли. Но он тут же узнал другого выпивоху.
— Господин вице-президент! — воскликнул он.
Джон Нэнс Гарнер кивнул.
— Угадал, сынок, — сказал он. Бурбон только усилил его техасский говор. — Угадал, чёрт подери. Я был спикером Палаты до того, как Джо Стил подписал меня. Помнишь? Спикером! Настоящее дело, Господи Боже! А не вот это вот всё. — Он кивнул бармену. — Налей-ка мне ещё, Рой.
— Один момент, Кактус-Джек[64]. — Цветной парень налил ему ещё один высокий стакан бурбона. Джон Л. Льюис[65] назвал Гарнера картёжником, пьяницей и злобным старикашкой. Чарли не было известно о прочих его качествах, но пьющим Гарнер точно был.
— А, что не так с должностью вице-президента? — спросил Чарли. — Вы в одном шаге от президентского кресла. Так все и говорят — в одном шаге.
— В одном шаге и дальше, чем до луны, — сказал Гарнер. — В одном шаге, но дальше, чем до луны, — сказал Гарнер. — Проблема с должностью вице-президента в том, что ты ничего не делаешь. Просто сидишь и покрываешься мхом, вот, как я. Конечно, лучше ничего не делать. Я вам так скажу, должность вице-президента стоит не дороже ведёрка теплой ссанины[66].
— А что бы вы делали, будь вы президентом? Как справлялись с тем, чем занимается Джо Стил? — Чарли не ожидал столкнуться с Гарнером, поэтому решил воспользоваться возможностью.
Глаза вице-президента уже были полузакрытыми. Теперь его взгляд стал сверлящим.
— Ты из меня ни слова дурного о нём не вытянешь, паренек, — ответил он. — Может, я и пьян, но не до такой степени, и я не настолько тупой. Он человек, у которого не захочется оказаться в противниках.
— Правда? Никогда бы не смог догадаться, — невозмутимо произнёс Чарли.
На секунду Гарнер воспринял его слова буквально. Затем он хмыкнул и закашлялся, разбудив застарелую мокроту курильщика в лёгких.
— Ну, точно. Ты же один из тех мудаков-репортёров. Ты всё знаешь о Джо Стиле, ну или думаешь, что знаешь. — Он снова хмыкнул и закашлялся. От этого жуткого звука Чарли едва не зарёкся курить.
— Да, думаешь, что знаешь, но скоро ты сам поймёшь.
Процесс над «четвёркой верховных судей» начался осенью. Он начался внезапно, по сути, в стенах военного трибунала, всего через несколько дней после того, как Дж. Эдгар Гувер — снова он! — объявил об аресте по делу о похищении ребёнка Линдбергов[67], случившемся двумя годами ранее. Чарли гадал, было ли совпадение этих событий по времени случайным. Циничный репортёр? Он? Даже Чарли посмеялся над собой.
Ещё он размышлял над личностью того, кого арестовал Дж. Эдгар Гувер. Бруно Гауптманн приехал в США из Германии нелегально. В «фатерлянде» у него имелось криминальное прошлое. Учитывая отношение Джо Стила к Гитлеру, не был ли этот человек простачком, попавшим в сеть, которая была расставлена на рыбу побольше?
А с учётом того, что четверо судей обвинялись в заговоре в пользу нацистов, не мог ли арест немца по делу о похищении Линдберга стать демонстрацией того факта, что «колбасникам» ни в коем случае доверять нельзя, равно, как нельзя доверять и американцам, имеющим дела с «колбасниками»? Опять же, Чарли ничего об этом не знал. Доказать он ничего не мог. Но он продолжал размышлять[68].
64
Кактус-Джек — Фольклорное американское название для приезжего из Техаса. Сродни нашему «пермяк-солёные уши», то есть обидеться можно, но в целом оно не оскорбительно.
66
(переносной смысл) самое дешёвое пиво, которое пьют алкоголики. Сродни российскому «моча молодого поросёнка».
67
Похищение и убийство Чарльза Линдберга-мл — одно из самых известных преступлений XX века. 1 марта 1932 года полуторагодовалый сын известного авиатора Ч. Линдберга был похищен из своего дома, а 12 мая того же года был обнаружен мёртвым в нескольких милях от дома.
68
Бруно Гауптман был признан виновным в похищении Линдберга-мл. (гибель мальчика, с его слов, была случайной) и в реальной истории. Все попытки найти иных виновных по сей день окончились безрезультатно и остаются уделом конспирологических теорий, что «Рузвельт наказал Линдберга за поддержку Гитлера».