— И ты так считаешь? — Билл говорил так, словно не верил собственным ушам.
— А почему бы и нет? — вопросом на вопрос ответил Чарли.
— Потому что… Ай, бля. Наверное, я тебя не так понял.
— Следующий раунд за мой счёт! — объявил Чарли. Народ заголосил и захлопал его по спине. Он продолжил: — Сделаю так же в следующий раз, когда Билл признает, что он неправ. Это случится… эм, не знаю, году в 1947 или в 1948.
— Пошёл ты, Салливан, — сказал Билл. Однако он позволил Чарли поставить ему выпивку.
Военный трибунал можно устроить где угодно. Военные суды, по природе своей, должны быть передвижными. Энди Вышински, ну или Джо Стил, избрал местом проведения этого трибунала вестибюль здания Окружного суда на Индиана-авеню. В этом вестибюле с комфортом могли разместиться журналисты, фотографы и кинохроникёры. Разумеется, весь процесс должен был получить максимум рекламы, который могло дать ему правительство.
Напротив немного обшарпанного классического фасада здания Окружного суда стояла статуя Авраама Линкольна. Чарли указал на неё по пути внутрь.
— Спорим, эта статуя — ещё одна причина, почему они решили устроить процесс именно здесь. Помнишь, как Джо Стил постоянно упоминал Линкольна, измену и habeas corpus, в смысле, отмену habeas corpus во время Гражданской войны?
— Помню, конечно. — Луи Паппас кивнул. — Готов спорить, ты прав. — Потухшая сигара во рту фотографа шевелилась с каждым его словом.
Они поднялись по широкой лестнице. Стены вестибюля были отделаны коричневым гипсом. Пол был мраморным. Офицеры трибунала уже заняли свои места за столом на помосте. Председательствовал офицер ВМС. На аккуратной табличке было написано его имя: «капитан Спрюэнс». Ещё трое военных судей представляли армию: полковник Маршалл, майор Брэдли и майор Эйзенхауэр. Перед каждым из них стоял микрофон, без сомнений, для вящей пользы кинохроникёрам.
Генеральный прокурор Вышински сел на место обвинителя, попивая кофе и тихо беседуя с помощником. За противоположным столом переговаривались двое адвокатов из Американского союза гражданских свобод. Один выглядел довольно энергично; второй был одет в самый крикливый клетчатый костюм, какой Чарли когда-либо приходилось видеть. Ни одного члена «четвёрки верховных судей» видно не было.
Всё больше репортёров и фотографов заполняли выделенные им места.
— Начнём ровно в десять ноль-ноль, — произнёс капитан Спрюэнс, голос у него был мягкий, даже через микрофон.
Он был больше похож на священника или профессора, чем на военного. У полковника Маршалла также был профессорский вид. Спрюэнс продолжил:
— После этого ни один представитель прессы допущен не будет. И наблюдатели должны хранить молчание. Любой, кто будет создавать шум, будет удалён из зала и до окончания процесса не будет допущен обратно.
Военные полицейские, береговые патрульные и маршалы США из министерства юстиции замерли в ожидании приказаний. Чарли был намерен держать варежку закрытой. Впрочем, он не удивился бы, если бы кто-нибудь решил поднять шум.
Ровно в десять ноль-ноль, капитан Спрюэнс произнёс:
— Да начнётся трибунал. — Двери закрыли и заперли на замок. Опоздавший журналист принялся без толку колотить в них. Сквозь стук, Спрюэнс продолжил: — Пусть подсудимых представят перед трибуналом.
Он посмотрел налево. Взгляды Чарли и всех остальных последовали за ним. Открылась дверь. Объективы камер повернулись в её сторону. То был первый раз с момента впечатляющего ареста, когда «четвёрку верховных судей» увидел кто-то ещё, помимо тюремщиков.
Вышли судьи МакРейнольдс, Батлер, Сазерленд и ван Девантер. Все они были одеты в костюмы хорошего покроя из тёмной шерсти серого, синего или чёрного цвета. Чарли показалось, что с момента задержания они похудели, но он не был в этом уверен. Тогда они были в мантиях, которые, вероятно, увеличивали их фигуры. Зато он был уверен, что сейчас они выглядели бледнее. Куда бы их не посадил Джо Стил, солнечные ванны там не полагались. Впрочем, Чарли не заметил на них ни ссадин, ни синяков, которые свидетельствовали бы о жестоком обращении.
Военные полицейские с «Томми-ганами» в руках проводили обвиняемых на их места. Едва они сели, адвокат из АСГС в отвратительной одежде что-то прошептал судье МакРейнольдсу. Каким бы ни был ответ, выражению ошеломлённости адвоката позавидовал бы даже Харпо Маркс[71]. Он снова зашептал.
71
Харпо Маркс, наст. имя Адольф Артур Маркс (1888–1964) — американский актёр и комик, участник комедийной труппы «Братья Маркс».