— Моя фамилия Левин, а не Левайн[73], - сказал адвокат.
— Прошу прощения. — Спрюэнс позволил ему одержать небольшую победу, затем вернулся к более важным вещам: — Мистер МакРейнольдс, потрудитесь объяснить трибуналу, почему вы решили предать свою страну и изменить клятве? Вы не обязаны это делать, но можете, если таково ваше желание. Возможно, вы изложите смягчающие обстоятельства.
— Благодарю, сэр, — сказал МакРейнольдс. — Да, я бы хотел высказаться. Мы поступали так, поскольку считали, что Джо Стила любой ценой необходимо остановить и разрушить всё, что он делает. Мы считали… и продолжаем считать, что Джо Стил — это американский Троцкий.
Батлер, Сазерленд и ван Девантер кивнули практически синхронно. Слова МакРейнольдса вызвали среди зрителей шевеление и тихое перешёптывание. Капитан Спрюэнс при помощи молотка успокоил их. Чарли изо всех сил старался не захихикать. Если «четвёрка верховных судей» и правда так считала, значит, они ещё тупее, чем он о них думал. Джо Стил ненавидел Троцкого сильнее, чем Гитлера. Его противостояние с Гитлером было политическим. А с Троцким оно было личным. Если бы Джо Стил мог размозжить голову лидеру «красных» ледорубом[74], Чарли не сомневался, он бы так и поступил.
Словно, обсуждая погоду, Спрюэнс произнёс:
— Значит, вы считали, что его необходимо остановить любыми доступными способами, как законными, так и незаконными?
— Да, сэр, — повторил МакРейнольдс. — Мы видели, что его программы могут усилить страну. Его будут раз за разом переизбирать, переизбирать, и переизбирать. Он сможет установить тиранию над Соединенными Штатами.
— И поэтому вы вступили в сговор против него с иностранным тираном?
— Да, сэр. Мы хотели сохранить демократию в Соединённых Штатах, любой ценой. — Если Джеймс МакРейнольдс и делал вид, что гордится собой, ему следовало бы стараться лучше.
Судья Сазерленд постарался лучше.
— Мы были не одиноки, — вставил он так изящно, словно отвечал на реплику.
— Прошу прощения? — переспросил капитан Спрюэнс.
— Мы были не одиноки, — повторил Сазерленд. — Немало порядочных законопослушных американцев помогали нам в попытках прибить голову Джо Стила на стену.
— Порядочных законопослушных американцев, говорите? — Спрюэнс поскрёб безупречно выбритый подбородок. — Вы можете назвать мне этих порядочных законопослушных американцев? — В его голосе не было ни намёка на какие-то кавычки. Эти слова он произнёс точно таким же тоном, как и Сазерленд.
— Могу, сэр, — произнёс судья — теперь, как мог предположить Чарли, уже бывший судья и признанный предатель. Левин и второй адвокат из АСГС попытались остановить его. Тот отмахнулся от них. Чарли услышал, как он сказал: «Какая теперь разница-то?». Он не был уверен, что микрофоны кинохроникёров уловят эти слова.
— Вы их назовёте? — повторил вопрос Спрюэнс, когда Сазерленд не поспешил отвечать.
— Да, сэр. Один из них — это сенатор от Луизианы Лонг, а другой — отец Коглин.
Эти слова вызвали эффект появления ястреба, целой стаи ястребов, среди голубей. Капитану Спрюэнсу пришлось яростно колотить, призывая к порядку. Помогло несильно. Хьюи Лонг пикировался с Джо Стилом с тех самых пор, как Стил получил выдвижение, которого хотел Царь-рыба. Отец Коглин был радиоведущим из Мичигана. В политическом смысле, он стоял чуть правее Вождя Гуннов[75], однако его слушали миллионы. Было очевидно, что der FЭhrer ему нравится больше, чем президент.
— Вы всё записали? — обратился Спрюэнс к секретарю.
— Так точно, сэр, записал. — Чиф-петти-офицер сам выглядел слегка ошеломлённым.
— Уверен, эта тема станет объектом дальнейшего расследования, — произнёс Спрюэнс. — Объявляю перерыв до двух часов пополудни, дабы представители прессы могли написать статьи и перекусить, а члены трибунала могли обсудить дальнейшую судьбу четверых человек на скамье подсудимых. — Снова раздался стук молотка.
Чарли метнулся к телефонной будке. Едва на том конце провода ему ответили, как он принялся надиктовывать статью. Вдоль ряда телефонов точно также делали с полдюжины мужчин в дешёвых костюмах и федорах. Дверцы большинства будок были открыты. Это позволило Чарли услышать, что остальные журналисты, как и он сам, говорили более чётко и ясно, чем во время обычного разговора. Они уже так делали множество раз. Как и написание статей, данный навык вырабатывался с практикой.
Когда Чарли прекратил бросать монетки и повесил трубку, двое парней за ним устроили боксёрский поединок за право говорить по телефону следующим. Он подхватил с собой Луи и направился в столовую в подвале. Прежде он ел тут только единожды. Откусив кусок сэндвича с индейкой, Чарли сразу вспомнил, почему.
73
Натан Левин (1918–1974) — американский адвокат. С 1933 года работал в интересах политических организаций, финансируемых СССР и Германией. В годы «охоты на ведьм» поменял сторону и оказывал юридическую поддержку советскому перебежчику У. Чемберсу при слушаниях в Комитете по антиамериканской деятельности против социал-анархиста Э.Хисса. В общем, для американского читателя — очевидная «подсадная утка».
75
С Первой Мировой войны англосаксонская пропаганда традиционно сравнивала немцев с гуннами.