— Лады. — По убеждению Майка, любой повод сходить в общественную библиотеку Нью-Йорка считался оправданным. Каждый раз, поднимаясь по ступенькам между двух больших библиотечных львов, он чувствовал себя умнее. Это чувство не означало, что он действительно становился умнее, но оно ему нравилось.
Он слышал, что в день громадное центральное здание на Пятой авеню посещало около 11000 человек. Библиотечный фонд был крупнейшим в мире, не считая Библиотеки Конгресса. Майк знал, где, полка на полке, обитали отчёты Конгресса. Он пролистывал оглавления последних бюллетеней, пока не нашёл нужный закон.
И действительно, он был написан на канцелярите, диалекте, считавшем себя разновидностью английского, но на самом деле являвшемся неким гораздо более деградировавшим языком. Чтобы разобраться, Майку пришлось уподобиться золотоискателям. Он перерыл тонны грязи, жижи и гравия, но всё же, добыл несколько прекрасных самородков. Блокнот на пружинке заполнялся рядами строк.
Вернув бюллетень обратно на полку, Майк покачал головой. Он заплатил ещё один цент за поездку на метро до офиса «Пост» на Уэст-стрит. Семнадцатиэтажная гора желтого в крапинку кирпича напоминала ему собственное лицо по утрам, когда он собирался побриться.
— Ну? — спросил Стэн, когда Майк вернулся в офис.
— Ну, — произнёс тот. — Тебе известен немецкий лагерь под названием Дахау, куда Гитлер швыряет всех, кто, так уж вышло, ему не по нраву?
— Лично не бывал. Но наслышан о нём, — сказал Стэн. — И что?
— А то, что, если Джо Стил возьмёт этот закон и будет им пользоваться максимально долго, он сможет понастроить по всему Среднему западу столько лагерей, сколько пожелает. Он сможет вытаскивать людей из тюрем и отправлять их на работы. Я не нашёл в законе ничего, что ограничивало бы его в сроках их работы. Возможно, это упоминание там есть — я пролистывал закон довольно бегло. Но, если оно там есть, я его не заметил.
— Насколько ты в этом уверен? — спросил Стэн.
— О, где-то на девяносто пять процентов, — ответил Майк. — Это одна из тех вещей, которая сразу бросится в глаза, как только обретёт силу закона.
— Тогда, ладно. Пиши, и мы опубликуем. Может, Сенат к нам прислушается, а может, мы как хомячки, крутим свои колесики впустую. Но если мы не встанем и не покажем людям, что происходит, они, считай, получат, что заслужили.
Майк колотил по клавишам изо всех сил. Как и брат, печатал он двумя указательными пальцами. И, опять же, как и брат, он был быстр и точен, как и все, кто владел слепым набором. Его заголовок гласил: «ЗЕМЛЯ СВОБОДНЫХ И РОДИНА ТРУДОВЫХ ЛАГЕРЕЙ?»
Стэн внёс в него лишь одно изменение — он превратил вопросительный знак в восклицательный. Больше правок в статью он не вносил. К двусмысленной заметке из «Нью-Йорк Таймс» особой привязки не имелось. «Пост» обладала своей репутацией, но двусмысленность среди её качеств не числилась.
— Чего я на самом деле хочу, так это того, чтобы о законе говорили люди, вроде Уилла Роджерса и Уолтера Уинчелла[90], - говорил Майк. — Если они сумеют заставить народ взбеситься или рассмеяться, закон не пройдёт.
— Надейся, чтобы не прошёл, — ответил на это Стэн. — Никто пока не разорился, делая ставки на уровень интеллекта американского народа…
— Спасибо вам, Г. Л. Менкен[91], - перебил его Майк.
— … и это в двойной степени верно по отношению к Сенату, — невозмутимо закончил фразу Стэн. — Ну, мы всё ещё в деле. Возможно, вся страна, наконец, возьмётся за ум и в следующем году выпнет Джо Стила.
— Возможно. — Майк изо всех сил постарался говорить так, будто он тоже в это верит. Но у него было дурное предчувствие, что даже всех его усилий окажется недостаточно.
Чарли вымучивал статью о «Дочерях американской революции»[92], когда на его столе зазвонил телефон. Не без облегчения он потянулся к аппарату. В том, что он сейчас писал, было столько же творчества, сколько в заливке бетоном нового тротуара. В это занятие было вовлечено очень мало мозговых извилин. Подходило любое оправдание, чтобы сделать перерыв.
— Чарли Салливан, — сказал он.
— Скрябин, Белый Дом, — послышался в ухе резкий голос. — Живо сюда.
— Уже бегу, — ответил Чарли.
Скрябин повесил трубку. Даже щелчок прозвучал резко. Чарли задумался, почему подчинился настолько автоматически, но ненадолго. Винс Скрябин никогда не говорил весело, но столь раздраженно, как сейчас, говорил он редко. На Пенсильвания-авеню кому-то отдавили мозоль. Чарли не знал, было ли это как-то связано с Майком, но у него возникло ощущение, что могло. Майк не мог сопротивляться своему желанию пострелять из мелкашки по Белому Дому. Когда-нибудь Белый Дом выстрелит в ответ. Понаблюдав в недавнем времени работу расстрельного взвода, Чарли изо всех сил надеялся, что произойдёт это не в буквальном смысле слова.
92
«Дочери американской революции» — консервативная женская некоммерческая организация, в которую изначально допускались лишь женщины-потомки участников Американской революции.