В этом романе проявляются острота и точность наблюдений Голсуорси, что выгодно отличает «Джослин» от «ужасной маленькой книжицы» «Под четырьмя ветрами». Роман не заслуживает того забвения, которому предал его автор, у Голсуорси были и более слабые вещи, и тем не менее они переиздавались много раз.
Желание автора упрятать это произведение в небытие, схоронить под псевдонимом Джон Синджон объясняется отчасти большой его автобиографичностью, но именно этим роман особенно интересен для исследователей жизни и творчества Голсуорси. В Джослин мы узнаем Аду такой, какой она была, когда Джон впервые ее увидел; мы также ближе узнаем Джона в тот период. На протяжении всей совместной жизни чета Голсуорси много путешествовала, однако инициатором этих путешествий был не Джон, а Ада с ее любовью к дальним странам: «Джослин ненавидела монотонную серость неба над Англией. Она испытывала могучую тягу к солнцу, к тем краям, где глаз радуется ярким краскам, где кажется, что жизнь кипит в полную силу». А вот что мы узнаем о ее характере: «Она и пальцем не пошевелит, чтобы добиться чьего-то расположения или восхищения, а все же без должного внимания она увянет, как цветок без воды». Или: «Джослин выслушивала собеседника с таким участием и была настолько лишена ложной стыдливости, что ей поневоле рассказывали о себе почти все». Как Ада или Ирэн из «Собственника», Джослин была увлечена музыкой, и игра на фортепиано доставляла ей огромное удовольствие: «Она (Джослин) много играла для самой себя, но вдруг поняла, что ей недостает серьезного лица Жиля, смотревшего на нее, и его привычки, подойдя сзади и тронув ее за плечо, сказать: «Сыграйте это еще раз»».
До конца своих дней, работая над новыми произведениями у себя в Лондоне или в загородных домах в Манатоне и Бери, Голсуорси нуждался в том, чтобы Ада «сыграла это еще раз». Музыка стала неотъемлемой частью их совместной жизни.
Конфликт в романе «Джослин» не разрешен, битва за Аду еще не выиграна. К моменту окончания «Собственника» все было закончено; Босини не пришлось отбивать Ирэн у Сомса – она уже была если не формально, то в душе независима. Но Джослин и Жиль находились в разладе с собственной совестью, роман полон боли, вызванной их внутренней борьбой. «Инстинкт призывал его биться за свое счастье, вопреки боли и гонениям; ее – сложив руки на груди, ожидать решения своей участи». Судьба поставила их – Аду и Джона, Джослин и Жиля – в ужасное положение: двое подчиняющихся общепринятым условностям людей из-за своего чувства, из-за убежденности в том, что они имеют право на это чувство, вынуждены начать по-новому воспринимать и самих себя, и те моральные ценности, на которых они были воспитаны. Но это способствовало созреванию Голсуорси-писателя. «Зло крылось не в тех неприятностях, которые он причинил любимой женщине, и не в его преступном нежелании исправить содеянное, а значительно глубже – в сути его характера и в отсутствии силы воли, – он чувствовал, что именно это доставляет ему страдания и будет доставлять их всегда». Поняв это, Голсуорси принялся исследовать глубины собственной души. Для него это было несколько необычным занятием: он не являлся человеком, склонным к самокопанию, к тому же терпеть не мог жалеть себя. В центре большинства его книг находится реальная жизнь – страдания узников, отверженных, несчастных в браке женщин (не мужчин, заметьте, – Жиль в своем роде уникален) и, конечно же, животных – но никогда его собственные переживания. Роман «Джослин» интересен тем, что в нем Голсуорси как бы исследует собственные страдания, старается изучить их природу, подвергает критическому анализу самого себя. В последующих книгах этого уже нет, он переходит от субъективного изложения к объективному: Шелтон из «Острова фарисеев» – это Голсуорси, но, в отличие от Джослин, он уже не мучается от собственной боли, он, скорее, наблюдает чужие страдания, чем страдает сам.
Когда Джослин настигает Жиля в Сингапуре, их новые взгляды определены обстоятельствами, а не внутренней убежденностью. Как говорит Джослин один из персонажей романа – Нильсен: «В соответствии с законами морали каждому мужчине и женщине определено его место, и они, как и всякая тварь божья, в конце концов его находят». Они действительно «в конце концов его находят», но все еще очень неспокойны и неуверены в себе.
Критики прохладно приняли роман «Джослин», лишь «Сатердей ревью» дала ему положительную оценку, отметив, что роман «выделяется из общего потока литературы» и что его автору присущи «проницательность и юмор, хотя он не умеет строить сюжет». Конрад, который всегда был склонен переоценивать работы своего друга, пишет Голсуорси: «Эта книга хороша. И вдохновляет», – хотя год спустя в письме своему польскому родственнику он замечает: «Не могу назвать этот роман значительным, хотя его автор – человек очень приятный и добрый». В домашней обстановке Конрад называл Голсуорси «бедный Джек», потому что тот был очень озабочен ходом своей работы, а Форд Медокс не без оснований добавлял: «В те дни дело продвигалось туговато».
Глава 9
СИНДЖОН СТАНОВИТСЯ ГОЛСУОРСИ
Еще две книги – «Вилла Рубейн» и «Человек из Девона» первоначально были опубликованы под псевдонимом Джон Синджон, хотя в отличие от своих предшественниц переиздавались они под именем Джона Голсуорси.
В предисловии к «манатонскому» собранию сочинений в 1921 году Голсуорси писал, что в то время в его творчестве произошли заметные изменения, то, что мы сегодня назвали бы «переломом». Он не только начинает постигать основы «техники писательского мастерства», но и (что имеет гораздо большее значение) впервые ощущает «единство наблюдателя с тем, что он наблюдает».
У писателя часто происходит сдвиг в его творчестве, не заметный для рядового читателя. Автор чувствует, что переступил определенный рубеж, преодолел важное препятствие, в то время как посторонний замечает лишь некий прогресс, констатируя при этом, что писатель, выиграв в одном, в другом проиграл. Так же было и с Голсуорси. «Вилла Рубейн» была наиболее удачным произведением из всех, созданных Голсуорси к тому моменту. Она написана отличным языком, прекрасно читается. Опубликованная в 1900 году, «Вилла Рубейн» имела гораздо больший успех, чем предшествующие книги Голсуорси, и была высоко оценена его друзьями. Форд Медокс отмечал, что главным достоинством этого произведения стала его «изысканность».
Но в нем недоставало остроты чувства, которая так ярко проявилась в романе «Джослин» и стала важной чертой лучших работ Голсуорси. «В салате недостает уксуса. Ты слишком мягок, слишком почтителен со своими героями; у тебя не хватает презрения, недостаточно saeva indignatio[33], – писал Форд Медокс Форд в одном пространном письме, адресованном Голсуорси. – Добавь в книгу побольше оттенков, ведь в ней заложено многообразие красок. Один из твоих героев мерзок и в то же время жалок; другой более целен, но это не вписывается в роман».
Основой романа «Вилла Рубейн» является история сестры Голсуорси Лилиан и ее брака с художником Георгом Саутером. После очень личного романа «Джослин» Голсуорси, по-видимому, чувствовал большое облегчение, обратившись к чужой жизни, к драме, в которой он не был главным действующим лицом. Это также дало ему возможность добиться большей объективности в изложении событий, о чем он писал в предисловии к изданию 1921 года. Мы хотим привести еще одну цитату из этого предисловия: ««Я» наблюдателя, причудливо переплетаясь с наблюдаемыми явлениями, образует ткань любого шедевра; благодаря этому можно совершенно четко определить темперамент автора книги. Я никогда не встречался с Мопассаном и с Чеховым... но, исходя из их произведений, я ясно представляю себе их личности. Такое тонкое сплетение наблюдателя с тем, что он наблюдает, возникает в итоге долгих и мучительных раздумий...» В романе «Джослин» отчетливо ощущается позиция «наблюдателя», в «Вилле Рубейн» – отчет о том, что он наблюдает, и лишь в «Собственнике» Голсуорси удается добиться единства этих двух важных элементов, найти ту гармонию субъективного и объективного, о которой он говорит выше.