Эти методы блицкрига по меньшей мере всех держали настороже, и в департаменте юстиции Бобби проявлял себя как вдохновенный лидер, но, что касается кубинского вопроса, его стиль был просто неподходящим. Бобби хотел (а вслед за ним и президент), чтобы подход к проблеме свержения Фиделя Кастро был прям, динамичен и энергичен. Он не желал, чтобы ему сказали, что это было бы слишком просто. Он не хотел вникать в детали. Как заметил Артур Шлезингер, «в его отношении к Кастро было много эмоций, но мало обеспеченности информацией»[189]. Как и президент, он был поглощен другими заботами; слишком поглощен, чтобы изучить планы атаки Кубы с необходимой тщательностью. Он хотел действовать как вдохновитель, оставив детали исполнителям — так, как это сделал президент по отношению к нему. И все же это было тем же образцом, по которому развивался сценарий, приведший к неудаче Бей-оф-Пигз.
Все снова пошло не так почти с самого начала. Как только возможность нового вторжения была исключена и ни у кого не осталось уверенности в обычных средствах дипломатии, Бобби обратился за помощью к ЦРУ, которое ухватилось за возможность реабилитировать себя. Вновь обратились даже к Ричарду Бисселу. Снова были созданы оперативные группы, и к концу лета 1961 года была отправлена группа с целью саботажа и поощрения общей околовоенной деятельности на Кубе. Так появилась операция «Мангуста». В начале ноября обо всем этом было доложено президенту и Роберту Макнамаре на встрече в Белом доме. Бобби позже писал в своих воспоминаниях: «Моей идеей было ускорить ход событий на острове путем шпионажа, саботажа, общих беспорядков, которые бы разрабатывали и осуществляли сами кубинцы… Не знаю, свергли бы мы Кастро или нет, но нам не следовало ничего упускать, по моему мнению»[190]. ЦРУ засело за работу и, среди прочей деятельности, отыскало схему, первоначально являвшуюся частью плана Бей-оф-Пигз, целью которой было убийство Фиделя Кастро. Споры развернулась вокруг вопроса о том, следует ли знать братьям Кеннеди об этой идее, если что-то случится. Эта часть операции «Мангуста» никогда официально не афишировалась, и Джон Маккоун, новый глава ЦРУ, был категорически против убийства как политики; ревностный католик, он говорил, что будет отлучен от церкви, если согласится на что-либо подобное[191]. Никто из приближенных сотрудников Кеннеди не был допущен к информации о планах убийства, и все утверждали, что Кеннеди их не одобрил бы. Но в мае 1961 года Кеннеди обнаружил, что ЦРУ поставляет оружие в Доминиканскую Республику, чтобы дать там возможность убить диктатора Рафаэля Трухильо, и он безуспешно старался выпутать Соединенные Штаты из этого сценария (что достигло цели на следующий же день), утверждая, что «США в принципе не могут мириться с убийством. Этот последний принцип не принят во внимание»[192]. С другой стороны, некоторые обстоятельства натолкнули его на мысль, что убийство было частью плана Бей-оф-Пигз, и в ноябре 1961 года он заметил в разговоре с одним из гостей, что «находится под сильным давлением, которое заставляет его согласиться на убийство Кастро». Он сказал также (возможно, поняв, что его гость, журналист Тэд Залк, не симпатизировал этому), что «по нравственным причинам» Соединенным Штатам не следует делать ничего подобного, что согласовалось с его утверждением относительно Трухильо, но напоминало никсоновское «это плохо кончится» во время уотергейтского дела. Как заметил Ричард Ривз, все давление относительно того, чтобы «избавиться» от Кастро (что бы это ни означало), исходило от самих Кеннеди[193]. В январе 1962 года, как утверждает Ричард Холмс из ЦРУ, Бобби настаивал, что «основной задачей» правительства США является свержение Кастро[194], поэтому не особенно удивляла уверенность ЦРУ, что вскоре будет дано разрешение на все необходимые действия.
Джек Кеннеди, который питал особую слабость к тайной деятельности любого рода, в итоге смирился с идеей убийства Кастро, но вновь отверг само убийство как инструмент политики — на этот раз публично, хотя и не особо подчеркивая в своей речи 16 ноября 1961 года, через несколько дней после визита Залка: «Как и большинство тех, кто может защитить свободу на Земле, мы считаем, что не можем избежать ответственности за свободу, но и не можем наслаждаться ею без ограничений, налагаемых теми свободами, которые мы хотим защитить. Как свободный народ мы не можем стать на одну доску с нашими противниками, обратившись к тактике террора, убийства и ложных обещаний[195]. Возможно, у него и был соблазн, но в конце концов он остался верен своей порядочности и здравому смыслу: как он заметил в беседе с Тэдом Залком, «мы не можем сделать что-либо подобное, иначе сами окажемся мишенями»[196]. (Возможно, его еще не научило, что президент Соединенных Штатов всегда является мишенью). Что касается Бобби, то он, вероятно, немного подбодрил Хелмса и не осознавал, к чему это приведет. Это стало ясно после инцидента весной 1962 года. ЦРУ считало, что лидеры организованной преступности, которые потеряли много денег во время кубинской революции, могут помочь избавиться от Фиделя: им очень часто удавалось успешно избавиться друг от друга. Одним из тех, к кому обратились, был Сэм Джанкана, заметная фигура чикагского синдиката. Кроме того, в настоящее время его протеже была Джуди Лэмбелл, одна из бывших подруг президента. Эта деталь не укрылась от внимания главы ФБР Дж. Эдгара Гувера, и, возможно, он довел это до сведения президента, что побудило Кеннеди порвать с ней в марте 1962 года. Затем, наконец, в мае ЦРУ было приказано сообщить генеральному прокурору о ее связях с мафией, и с этого момента департамент юстиции повел энергичную кампанию против организованной преступности, что причинило неудобство мистеру Джанкане и его друзьям (как возмущался один из них, «я помогаю правительству, стране, а этот сукин сын расстроил мою игру»). Офицер ЦРУ, который сказал об этом Бобби, провел неприятные полчаса: как он говорил позднее, «если бы вы видели, как глаза мистера Кеннеди сделались стальными, а его голос — низким и четким, то у вас появилось бы чувство надвигающейся опасности». «Я считаю, что если вы когда-либо попытаетесь сотрудничать с мафией снова — с гангстерами, — то вам следует дать об этом знать генеральному прокурору», — сказал Бобби. Он немедленно остановил выкидывающего коленца Джанкану и был расстроен тем, что вообще пожаловался об этом Дж. Эдгару Гуверу, выбор которого в наперсники был столь неподходящим, что само по себе это показывает, как это его встревожило. Но при поддержке своего брата он не прекратил настаивать на не менее жестких действиях против Кастро. Трудность была в том (что позже послужило причиной вьетнамской войны), что, насколько бы ни была неуспешна операция «Мангуста», каковой она, вероятно, и останется, ни у кого не было альтернативы, так как президент мог воспрепятствовать вторжению США. Мак-Джордж Банди предвидел, что это означает: «Нам следует также заявить, будем ли мы строить военные или альтернативные отношения с Кубой и Кастро и, соответственно, нашу политику». Братьям Кеннеди не нравились обе альтернативы, поэтому операция «Мангуста» в октябре 1962 года все еще продолжалась. Бобби даже попытался ее ускорить во время ракетного кризиса — к счастью (так как решение по этому вопросу могло встретить еще большие трудности, чем само дело), без какого-либо более громкого успеха, чем обычно[197].
191
Майкл Р. Бечлос. Кеннеди против Хрущева: годы кризиса 1960–1963. Лондон, Фабер, 1991. С. 418, текст и примечание.
192
Например, см.: Шлезингер, РК. С. 488–494, и Теодор С. Соренсен. Кеннеди. Нью-Йорк, Харпер и Роу Перенниал, издание 1988 г. С. 631. Об инциденте с Трухильо см.: Шлезингер. РК. С. 491.
197
Обо всем этом см.: Шлезингер. ВК. С. 488–498, и Кристофер Эндрю. Только для глаз президента. Лондон, Харпер, Коллинз, 1995. С. 274–290.