– К чему эти споры? – сказал он. – Максимов выручит меня, я знаю!
– А откуда он знает, где ты находишься? – спросил Саид. – Максимов? – удивился Джура. – Он все знает. О нем все говорят, что он «человек, который везде»…
– Он не приедет за тобой, – уверенно сказал Чжао, – он не может прийти сюда за тобой – это чужая страна. Здесь байские законы, враждебные законам Страны Советов. Козубай не перейдет границу, и ты должен выбраться сам. Умел попасть в яму – умей и вылезть. Слушай и запоминай: эта страна находится за тысячи километров от Шанхая, но здесь живет много китайцев. Дорога идет через пустыню. Все товары сюда шли из России и частично из Индии. Англичане захотели совсем устранить русских купцов и даже закрыли после русской революции в тысяча девятьсот семнадцатом году границу. Еще раньше они заставили китайский народ покупать у них опиум. А кто курит опиум, тот погибший человек. – Я знаю многих опиекурилыциков, – вмешался Саид. – За трубку опия они готовы отдать дочь. Кто много курит, работать не может, для того все счастье в красивых снах. Я курил, но вовремя бросил. – Слушайте меня дальше, это вам полезно, – продолжал Чжао свой рассказ. – Началась «опиумная война». Передовые китайцы были против ввоза опиума, но англичане добились своего. Теперь они хозяева многих богатств Китая. Англичанам все мало. Они подкупили многих здесь, в Западном Туркестане, и командуют как хотят. Они захотели захватить весь Советский Туркестан и до сих пор для этого посылают банды.
– Моя тетка Курляуш у жен курбаши Тагая работает, – опять вмешался Саид. – Так она уверяет, что, когда захватят Советский Туркестан, англичане сделают Тагая эмиром и подпишут с ним договор. Ты плохо рассказываешь, Чжао, тебя скучно слушать. Я засну, а вы говорите тише.
Дождавшись, когда Саид захрапел, Чжао продолжал свой рассказ: – Баи есть везде, их нет только в Советском Союзе. Много их и в Китае. Они продадут страну кому угодно: англичанину, американцу или японцу, лишь бы разбогатеть ещё больше. Ты не думай, Джура, что китайский народ покорился. У нас тоже есть мудрые люди, которые понимают слова Ленина и чтут их. Красная армия Китая установила во многих областях Советскую власть и до сих пор воюет с предателями, продавшими народ в рабство иностранцам. И если бы не английское золото и оружие, Кашгария и Джунгария тоже были бы свободны. И если ты, Джура, избрал себе жизнь воина за счастье народа, учись терпеть.
За те дни, которые узники провели вместе, было сказано многое. Постепенно все привыкли друг к другу и начали откровеннее говорить между собой.
Дни не отличались разнообразием и походили друг на друга, как близнецы.
Некоторое разнообразие в жизнь узников вносили ссоры. Обычно Саид, показывая свои старые раны, рассказывал, где и как он их получил.
– Это было в пустыне Такла-Макан, – сказал как-то Саид об одной ране.
– Это было на кладбище в Яркенде, – сказал он через несколько дней о ней же.
А когда он добавил, что получил её от индийского пундита[41], когда тот обмерял истоки Желтой реки, Джура презрительно фыркнул.
– Я не вру, я там был! – закричал Саид и поклялся. – Все равно врешь, – сказал Джура.
Раньше, встречая людей, он принимал их такими, какими они хотели казаться, и верил им на слово. Теперь же, чтобы разобраться в них получше, Джура сравнивал людей со зверями. – Ты, Саид, шакал со змеиной головой и лживым языком, скажи: зачем ты врешь? Чжао, ты мудр, как ворон, скажи: зачем он нам врет?
– Как называется то место? – безразличным голосом спросил Чжао.
– Монголы называют его Одонтала, китайцы – Спи-У-Хай, а тангуты[42] – Гарматын.
– А налево, на горе?
– Приносят жертвы, – отвечал Саид.
– И что оттуда видно?
– Бесчисленное множество ключей, бьющих из-под земли. – Верно, – сказал Чжао. – Это Звездная степь. – А ты почему там был? – спросил Саид.
– Так, – отвечал Чжао.
– Ты скрываешь от нас какую-то тайну. Кто ты? – допытывался Саид. – Как твое настоящее имя? Я так понимаю. Мы все сидим вместе. Мы друзья-узники. Пусть я буду продажная шкура, я могу кого угодно продать, но таких друзей я не трону. Друзья-узники – это табу[43], так говорил один мой друг, ездивший по океану.
– Нет, – сказал Чжао, – друг это не тот, с которым сидишь или ешь. Друг – тот, с которым борешься за одно большое дело. – А ты, Джура?
– Раньше я все один делал. Только себе верил. А поехал я один против басмачей, меня и взяли. Был бы со мной Козубай, был бы Муса – всех бы басмачей перестреляли. Одному трудно. Зачем спрашиваешь? Все равно подохнем! – И Джура отвернулся к стенке. Прошло несколько дней.
Джура сох и слабел.
– Это с ним оттого, что душа у него горит, – говорил Саид. – Через месяц кончится. Здесь его и закопают.
Обычно молчаливый, Чжао сделался болтливым, как сорока. Как только Джура укладывался у стенки, заворачиваясь с головой в лохмотья, Чжао подсаживался к нему. Он рассказывал о своей удивительной жизни, о том, как он был поваром, матросом, пулеметчиком, краболовом и грузчиком.
Саид прерывал Чжао и рассказывал о своих невероятных похождениях, о том, как он возил контрабанду и был старшиной у нищих.
– И чего ты только сидишь здесь! – сердито сказал Чжао. – Ты просто клад для англичан.
– Еще бы! Я с их помощью и сел сюда.
– А ты говорил, что японцы…
– Был один человек, – задумчиво произнес Саид. – Если ничего не происходило, он умел найти того, кто за плату мутил бы воду. – Тебя, например, – насмешливо сказал Чжао. – За сколько? – Э, ничего ты не понимаешь! – ответил Саид злобно. – Я хотел отомстить проклятому Кипчакбаю, а тут ещё это дело с Кучаком и ещё кой-какие дела, и все вместе… Ох, до чего есть хочется! Чжао мог рассказывать часами. Самым удивительным для Джуры были рассказы о власти ходжей в Кашгарии. Страной около двухсот лет назад, до завоевания её Китаем, управляли не столько ханы, сколько их духовные советники – ходжи, которые постоянно ссорились между собой. Распри ходжей привели к тому, что вся Кашгария поделилась на два лагеря, враждовавшие между собой из-за власти. Междоусобицей «черногорцев» – сторонников ходжи Исак-Вали и «белогорцев» – сторонников ходжи Ишан-И-Каляп – сначала воспользовался ойротско-джунгарский хан, чтобы заставить страну платить дань, а потом Китай.
43