– Я? Из рода Хадырша, – гордо ответил Джура. – А из какого общества, из какого колена?[35]
Этого Джура не знал; он впервые слышал о том, что род делится на общества и колена.
– Знай, что неподалеку пасет скот на осеннем джейлау род Хадырша, а в этом роду есть общества Мерим и Чокмерим, Тоз, Козике, Ингирчик.
С каждым новым именем глаза Джуры раскрывались все шире. Он никогда не предполагал, что существует такое великое множество людей. Джура разговорился. Он все больше нравился Козубаю, и Козубай думал, глядя на Джуру: «Какой поразительный случай! Человек из патриархально-родового строя попадает сразу в двадцатый век, в советский двадцатый век. Среди диких гор, всегда в борьбе с природой, очевидно, вырабатываются сильные натуры, но и нравы там, должно быть, суровые!»
– А сколько тебе лет? – спросил Козубай.
– Я родился в год дракона и прожил один мечель. Козубай знал, что по старинному летосчислению киргизов один мечель – это двенадцатилетний цикл, а год дракона – пятый по счету.
– Тебе семнадцатый год! На вид ты старше, потому что очень рослый, сильный и суровый. Да! Сколько у твоего отца скота? – Отца не помню, – ответил Джура. – У матери было десять коз. – Как же вы жили? Чтобы кочевой киргиз мог существовать, ему надо не меньше пяти баранов на каждого члена семьи, иначе он не сможет сделать себе одежду из шерсти и сбить войлок, чтобы укрывать юрты.
– Мой отец был великий охотник, он давно умер, и я один весь кишлак мясом кормил. А весь скот принадлежал главе рода Искандеру, – продолжал Джура свой рассказ.
– Ты смелый и храбрый охотник, сильный духом, – сказал Козубай. – Хочешь ходить со мной в походы, дружить, отбивать скот у баев? А ты любишь золото? – неожиданно спросил Козубай. – Зачем ты так говоришь – «любишь золото»? Оно имеет власть только над низкими душами, так говорила мне мать словами отца. Или ты смеешься надо мной?
Козубаю понравился этот ответ.
– А ты бай? – неожиданно сказал Джура.
– Он без головы! – возмутился Муса.
– Почему я бай? – заинтересовался Козубай.
– Я видел твоих лошадей, овец, кутасов, – сказал Джура. – Посмотри, какой ты богатый! – И он показал на винтовки, висевшие на стенах.
Козубай засмеялся.
– У нас все общее, – сказал Козубай. – Эти винтовки отбиты у басмачей, они – общие. А мы охраняем от басмачей всех, кто работает. Понял?
– Я знаю басмачей, к нам приезжал Тагай в горы. – Ты мне все подробно расскажешь о Тагае. Это мне очень важно, Джура.
Кибитка наполнилась народом.
– Вот, – показал на юношей Козубай, – видишь, Джура, это наши сарыкольские комсомольцы. Кто из вас принадлежит к роду Хадырша? – Я, – ответил широкоплечий, рослый юноша с темным пушком на губе.
– А-а, Уразалиев! Этот, Джура, тоже из рода Хадырша. Он спустился со снежных гор, чтобы очистить землю от басмачей. Внесли три блюда плова.
– Садитесь, – предложил Козубай.
Джура сел к самому дальнему от Козубая блюду, но Козубай окликнул его:
– Ты чего там? А ну-ка, иди сюда!
Джура, краснея от гордости, опустился на ковер рядом с Козубаем.
Он смущенно улыбнулся и тихо сказал:
– А нельзя ли позвать сюда и того, из нашего рода Хадырша? Козубай засмеялся:
– Мы не делим мест в зависимости от старшинства рода… Эй, Уразалиев, пересядь сюда!… Если ты хочешь быть среди нас, ты должен стать членом нашего рода, самого великого на земле рода – большевиков, где нет предпочтения богатым, где все работающие равны между собою. У нас нет баев… Мы сами выбираем себе аксакалов, но не за славу рода, не за богатство и не за седую бороду, а за ум, за доблесть, за преданность. У нас славен тот, кто не жалеет своих сил для счастья всего народа. Тот, кто ещё вчера был не известным никому пастухом, но сегодня совершил трудовой подвиг, завтра будет известен народу. А когда ты, Джура, узнаешь, как киргизский народ с помощью великого русского народа добился свободы, то поймешь, что такое Советская власть. Перед тобой откроются все дороги. Первые среди молодых – это члены Коммунистического союза молодежи. Будь как они. Сарыкольские комсомольцы очень много помогают и пограничникам и мне. Каждый из них – герой, – сказал Козубай, показывая на своих джигитов. – Верные большевики, храбрые. Да! Вот ты, Джура, сидишь в крепости, а знаешь ли ты, из чего сделаны эти стены?
– Из камней и глины, – ответил Джура.
– Нет. Из глины пополам с ячменной мукой. Так строил эмир бухарский свои маленькие глиняные крепости, чтобы надежнее спрятать в этих стенах своих ставленников от гнева обездоленного народа. Наша крепость стоит в одном из ущелий Заалайского хребта. На севере от хребта – Алайская долина, в длину пять дней пути, в ширину – один день.
Об Алайской долине говорят так: кто хоть раз побывал в Алае, у того всегда сердце будет рваться к нему. Время согнет человеку спину, сединой покроет голову и потушит пламя его очей, а память об Алае останется неизменной в его сердце.
К югу от нас находится Маркан-Су, пустыня смерчей. На западе её, на южных склонах Заалайского хребта, где начинается река Сауксай, подобрали тебя, Джура, и спасли от смерти. Своей жизнью ты обязан народу, который борется за свободную жизнь. Через Маркан-Су тянется колесная дорога из города Ош к Хорогу. На востоке, в дне пути от нас, – граница. За ней большая страна Китай. Границу стерегут красноармейцы-пограничники от врагов Советской власти, а мы им здесь помогаем… Несколько лет назад, когда басмачи убивали и грабили народ, чтобы запугать его и отдать в рабство Англии, много храбрых дехкан поднялось на борьбу с басмачами, за Советскую власть. Одни дехкане воевали в рядах Красной Армии, другие организовали добровольческие отряды по борьбе с басмачами. А когда басмачей разбили, из добротрядов отобрали самых боевых, чтобы помогать пограничным войскам в тылу, в знакомых горах, позади границы. Вот мы, добротрядцы, и ловим басмачей, которых к нам теперь засылают из Китая, из Афганистана. Ловим контрабандистов – тех, кто без разрешения из Китая анашу и опий возят, а от нас скот угоняют.
Ранее обездоленные, люди труда теперь объединяются в артели, а богачи-баи хотят помешать им. Народный советский закон запрещает нанимать неимущих для обогащения имущих. Вот богачи и восстают против советских законов, против коллективных хозяйств. Они хотят убить всех тех, кто несет слово правды народу, кто ведет их к счастливой жизни.