~
Небо ступило на землю
Засушливый период закончился, неделю стоял туман.
Небо ступило на землю, и контейнер с коробками книг, оставшийся у дома, окутан дымкой. Воспользовавшись паузой от работы на открытом воздухе, я раскладываю книги в три стопки: оставить, подарить и выбросить.
Доведется ли мне скучать по книге об историческом синтаксисе, которую я заказала за границей по отличной цене, когда училась в аспирантуре? Я беру книгу в руки. Захочется ли мне когда-нибудь снова перелистать ее? Стану ли я безуспешно ее искать на книжной полке? Есть ли в ней что-то такое, чего мне будет недоставать? И вообще, что бы я сохранила, если бы мне позволялось оставить только одну-единственную коробку из всех тех, что скопились за всю мою жизнь? Допустим, в случае, когда мне пришлось бы внезапно покинуть свой дом? Будь у меня на сборы четверть часа, я бы, вероятно, не смогла мыслить логически и схватила бы первое, что попалось под руку: видимо, взяла бы наполовину пустую упаковку печенья, раз уж она лежит на столе, а будь у меня маленький ребенок, прихватила бы памперсы и бутылочку с соской и не задумываясь сунула бы в чемодан потрепанного плюшевого кролика, потому что малыш засыпает только с ним в обнимку. Из кухни я бы прихватила только сухое молоко, а если бы стояла зима, одела бы ребенка в утепленный комбинезончик и шапочку бы не забыла. В последнюю секунду схватила бы с его кроватки подушку с жирафами и запихнула бы ее в сумку. Потом забежала бы обратно в дом за мобильником, но забыла бы зарядное устройство. Больше бы я ничего не взяла и покинула бы дом в трениках и видавшей виды футболке, которую надела с утра, поскольку собиралась провести день дома с малышом. Только наскоро накинула бы куртку и прихватила бы варежки ребенка, но не свои.
Я кладу книгу в коробку, которую помечаю: подарить. Туда же отправляются издания по психологии речи и когнитивной лингвистике, о физических свойствах звуков и влиянии социума на язык, о языковом строе и функциональности, о морфологии и анализе речи, а также о компьютерной лингвистике.
Тут я вспоминаю, что в одной из коробок должна быть антикварная Библия моей прабабушки, которая работала секретарем в компании морских перевозок «Эймскип». Библия досталась ей по наследству от ее матери. Ну и поскольку одна мысль тянет за собой другую, ко мне приходит смутное воспоминание, что когда-то я писала статью о том, как в старых переводах Библии на исландский передавались названия экзотических фруктов и растений, что на нашем острове не растут. Я пытаюсь вспомнить, фигурировали ли в прабабушкиной Библии финики, и трачу вечер на то, чтобы отыскать статью. Если память меня не подводит, в исландском переводе Второй книги Самуила[20] царь Давид и его окружение ели не пирог с финиками и пирог с изюмом, как в оригинале, а мясо, которое заливали вином, как того требовали королевские обычаи в древних сагах. Также я обнаружила, что долгое время проблему для переводчиков представлял лук и что не существовало ни слова «лук-порей», ни «чеснок», так что эти наименования были просто-напросто опущены в переводе. А одно и то же слово — apaldur — использовалось для обозначения и яблони, и всех остальных фруктовых деревьев.
Груды журналов и папок, содержащих статьи и доклады, занимавших целые полки на Ойдарстрайти, отправляются в контейнер для макулатуры. А как мне поступить с кучей визиток, что я так и не успела раздать? Их напечатали по двести штук на каждого преподавателя на факультете, но, помнится, мне пригодились из них только две-три на конференциях по вымирающим языкам.
Я так старался, чтобы выучить все эти слова
Я сижу у кухонного стола, работаю и, поскольку я в наушниках, стука в дверь не слышу. Внезапно передо мной возникает Даньель.
— Привет! — здоровается он.
На нем толстовка с капюшоном, и, по его словам, он добрался автостопом.
— По туману? — спрашиваю я. — В толстовке? А куртка твоя где?
Я думаю о том, насколько узка та дорога, что проходит у подножия горы, и как трудно разглядеть пешехода в таком тумане. Свои опасения произношу вслух: