— Эксперт полагает, что ей лет тридцать и у нее недавно родился теленок, — поясняет мужчина. — Вероятно, у нее возникла какая-то проблема с беременностью.
Элинборг Б. (свояченица Хокуна) кивает и говорит, что есть также предположение, будто кит стал жертвой загрязнения пластиком.
Хокун помогает мне извлечь коробку из багажника и занести ее в магазин. Он тоже опечален судьбой кита и ожидает, что о выбросившемся на берег животном расскажут в новостях по телевизору.
— Вероятное объяснение смерти кита в присутствии подводной лодки, из-за которой у животного сбилось восприятие глубины, в результате чего оно чересчур приблизилось к суше и выбросилось на мель.
Вынимая книги из коробки и расставляя их на полках, Хокун повторяет, что интерес к грамматике в городке оказался на удивление большим, и начинает перечислять книги, которые он уже продал.
— Гердюр, кассир из банка, приобрела «Генеалогию языка», а Фридюр из продовольственного магазина — собрание эссе «Грамматика — это совсем не скучно». А незадолго до того, как вы пришли, я продал Элинборг К. «Язык мой, признание в любви».
Да и иностранная специализированная литература пользуется успехом, и он продал кое-какие сборники научных статей на английском, в частности материалы конференции «Disappearing and Extinct Languages»[21].
Хокун задумывается:
— Честно говоря, до сего момента я даже никогда не слышал об историческом языкознании.
Значит, мои книги не окажутся в коробке, помеченной «в подарок».
— Я и сам полистал вашу монографию о значении недосказанности в языке. И подумать не мог, что молчание — это «сложная система коммуникации», как вы его определяете. Мне показалось любопытным ваше замечание по поводу того, что одним из самых популярных моментов на государственном радио является пятнадцатиминутный перерыв в эфире в сочельник, перед трансляцией мессы из кафедрального собора в восемнадцать ноль-ноль. В связи с этим мы с моей женой Эвой завели дискуссию о том, как могут отличаться паузы друг от друга, и задались вопросом, как долго может длиться молчание между супругами, пока не начнет вызывать беспокойство.
Некоторое время Хокун сосредоточенно расставляет книги, и мы храним тишину. Я осматриваюсь и замечаю, что фарфоровые сервизы на столе все те же.
— Эва играет на гитаре, и ей понравилось ваше сравнение паузы в языке с паузой в музыке в главе «Когда шум мира стихает». В начале наших отношений мы иногда читали друг другу по вечерам, но потом долго этого не делали. И вот теперь я ознакомил Эву с вашим очерком о недосказанности, а она прочитала мне вашу статью о междометиях. Мне показалось интересным, что колебание, как вы пишете, происходит из конфликта между логическим мышлением и чувствами.
Опустошив коробку, Хокун выдвигает ящик прилавка и извлекает оттуда книгу:
— Вы оставили ее здесь на прошлой неделе. Видимо, по ошибке. В ней есть посвящение вам.
Он перелистывает книгу в поисках нужной страницы.
— Любопытно, что посвящение — в середине книги. Поэтому, как я подозреваю, вы о нем и не знали.
Он поворачивает книгу ко мне, чтобы я могла прочесть, что там написано.
Всегда в моем сердце. Дотронься до луны.
Взяв книгу, убираю ее в карман куртки. Поняв, что развивать эту тему я не собираюсь, он говорит, что слышал о моих планах отремонтировать теплицу. Пытаюсь вспомнить, рассказывала ли я кому-то в городке об этом, но прихожу к выводу, что вроде как нет. Правда, я собрала немного информации, как укрепить теплицу и снизить опасность того, что ее сдует ветром. Ну и конечно, на досуге составила список овощей, какие могла бы выращивать в дополнение к картошке и морковке, если бы у меня была теплица, например те же помидоры и огурцы.
— Говорят, что вы намереваетесь выращивать кабачки на продажу.
Почему он упоминает именно кабачки, мне непонятно.
Даньель продемонстрировал свои таланты в приготовлении простых блюд и как-то вспоминал о блюде, которое мама готовила ему в его детстве, и, по его словам, там вроде как были кабачки. Мама умерла, когда Даньелю было семь лет, так что его воспоминания о ней смутные. Мы купили единственный кабачок, который продавался в продовольственном магазине, импортный и завернутый в пищевую пленку, и в результате нарезали его кружочками и поджарили на сковородке. Припоминаю, как я, расплачиваясь на кассе, рассказала Фридюр, что прочла в «Вестнике фермера» о женщине, которой удалось вырастить кабачок в горшке на балконе многоквартирного дома в Исафьордюре[22].