Эдуард I готов был доказать сторонникам Брюса, что они сильно заблуждаются насчет «прав» шотландского короля, равно как и развеять их иллюзии по поводу бегства английской армии. На Троицу он устроил смотр своим войскам в Карлайле. Однако болезнь не желала отступать, и королевский врач Питер по прозвищу Хирург был отряжен в Йорк для пополнения запаса лекарств.
Тем не менее, вопреки обострению болезни, Эдуард I по-прежнему намеревался лично вести свои войска против ненавистного Брюса. Он даже заставил себя сесть на коня и покинуть Карлайл 3 июля во главе своих полков. Но железная воля короля ему не помогла — боль стала нестерпимой. Три дня он боролся с ней, но больше трех-четырех километров в день преодолеть ему никак не удавалось. С трудом добрался Эдуард I до Браф-бай-Сэндс — деревушки, расположенной в десяти километрах к северо-западу от Карлайла в Камбрии. Утром пятницы 7 июля 1307 года король попытался как обычно подняться при помощи слуг с кровати, чтобы позавтракать, но упал замертво.
Эдуард I скончался в возрасте 68 лет, из которых 34 года он правил Англией. Он не смог закончить свои дни в Святой земле, что было его заветной мечтой, и буквально нескольких дней ему не хватило, чтобы в последний раз увидеть шотландскую границу. Однако пересечь ее он хотел во что бы то ни стало, пусть и после смерти. Предсмертный приказ короля гласил, что его тело следует нести перед армией до тех пор, пока не будут разгромлены и покорены все шотландцы. А после разгрома мятежников и казни самозваного короля Роберта I его сын Эдуард Карнарвонский должен был отправиться в крестовый поход и доставить сердце отца в Святую землю, тем самым выполнив данную им клятву.
Почти век спустя знаменитый хронист Жан Фруассар дополнил этот эпизод, подкорректировав его по своему разумению. Он писал, что король завещал сварить свое тело после смерти в котле, чтобы плоть отделилась от костей. Захоронить нужно было только плоть, а кости каждый раз нести перед войском во время походов на Шотландию. Естественно, этот пассаж следует отнести к категории недостоверных преданий.
Перед смертью Эдуарду I явно было не до выдумывания варварских обрядов. Он был озабочен судьбой своего королевства, а поэтому поручил Генри де Лейси графу Линкольнскому, Ги де Бошану графу Уорикскому, Эмеру де Валансу и Роберту де Клиффорду заботиться о своем сыне, который вот-вот должен был стать королем Эдуардом II. Он приказал им любыми способами не допустить возвращения из ссылки Пьера де Гавестона, влияние которого на молодого короля могло оказаться роковым для страны.
Проживи Эдуард I хотя бы еще год, Роберт Брюс был бы обречен на тяжкое поражение. Убийством Джона Рыжего Комина он противопоставил себя одновременно и Англии, и половине Шотландии, и папству. Брюс испортил отношения не только с теми аристократами, которые сохранили верность Эдуарду I, но также и с магнатами, поддерживавшими Джона Балиола. Шотландскому королю чрезвычайно повезло, что меч из рук величайшего воина той эпохи перешел к его сыну, неумелому полководцу, посредственному правителю, потакавшему только своим желаниям и капризам, коих у него было предостаточно.
Смерть Эдуарда I, долго и тяжело болевшего, вроде бы не должна была стать неожиданностью для его окружения, но тем не менее застала придворных врасплох. Первым их побуждением стало стремление сохранить в тайне печальную новость, чтобы она не воодушевила шотландцев. На следующий же день после кончины короля гонцы повезли письма королеве Маргарите, Эдуарду Карнарвонскому и графу Линкольнскому. Однако канцелярия продолжала отправлять приказы от имени покойного уже монарха, и только с 18 августа распоряжения стали подписываться именем Эдуарда II и скрепляться его большой печатью.
Естественно, что такие детские уловки не могли долго сберечь тайну. Англичане быстро узнали о трагедии. При жизни Эдуарда I они могли выражать свое недовольство тяжелым налоговым бременем или заграничными экспедициями. Но при этом все они прекрасно осознавали все величие своего повелителя. Песни, которые пел народ в эти дни, были невеселыми и совсем не похожими на грубовато-острые или едко-сатирические тексты, обыкновенно имевшие хождение в стране:
Отношение к королю у английского хрониста и монаха-августинца Питера из Лэнгтофта, современника Эдуарда I, на протяжении жизни менялось, подчиняясь прихотливым перипетиям придворной политической борьбы — от восторженного до осуждающего. Но тем не менее, завершая его жизнеописание, хронист согласился с народом, что Эдуард I был воплощением рыцарских идеалов и самым славным королем со времен Артура:
159
The Political Songs of England, from the Reign of John to that of Edward II / Ed. T. Wright. L., 1839. P. 242.