Вскоре он затих и перестал сопротивляться. Мои пальцы дрожали, когда я отпускала его, а безжизненное тело с влажным стуком упало на пол. Металлический привкус свежей крови едва не шокировал меня, и на минуту я прижалась лицом к прохладному каменному полу, позволяя затхлому воздуху моей камеры проникнуть в легкие. Скоро другие стражники заметят его отсутствие.
Я села и просунула руки в квадратное отверстие, провела ладонями по его торсу, ощупывая пропитанную кровью униформу, пока не нащупала металлическую петлю с ключами, прикрепленную к его поясу. Я отцепила их, чуть не взрываясь от восторга. Наконец-то, наконец-то один из моих планов работал. Я выберусь отсюда. Я снова увижу своего отца.
Ржавый замок открылся лишь с нескольких попыток, и дверь со щелчком распахнулась. Я ухватила ноги окровавленного тела и потащила его в камеру, намеренно отводя взгляд. Взгляд на него означал бы, что я могу почувствовать сожаление. Количество раз, когда стражники вытаскивали меня из камеры на пытки, означало, что в моем сердце не осталось места для сожаления. Не для них. Ни для кого.
На этот раз я выходила из своей камеры на своих собственных условиях, на своих собственных ногах, запятнанных кровью стражника, которого я только что убила. Я окинула взглядом коридор, убедилась, что он пуст, затем вышла и направилась к двери в конце. Там было жутко тихо. Как будто все узники в моем крыле разом затаили дыхание, поражаясь моей дерзости.
Я подняла голову и увидела, как через зарешеченное окошко в одной из дверей на меня смотрит пара темных глаз. Поднятие тревоги – лишь вопрос времени. Мне нужно было действовать. Я побежала вслепую, мои босые ноги шлепали по холодному полу, а по бедрам от каждого удара пробегали острые всплески боли.
Я почти ощущала вкус свежего ветерка на языке, чувствовала соленый запах океана на ветру. Меня вела надежда – надежда, что мне удастся выбраться отсюда живой, что я снова увижу свою семью. Что я заставлю его заплатить за то, что он со мной сделал.
По бокам от меня тянулись камеры, и узники прижимали лица к железным прутьям в верхней части дверей. Они стучали пустыми мисками для пайков. Вскоре стало казаться, будто они кричат сотнями разных голосов, и я не могла понять, глумятся они или радуются, что кто-то из них выбрался на свободу.
Я была бы более обеспокоена, если бы комендант тюрьмы находилась здесь, но с уходом Тохфсы охрана должна была стать более расслабленной, а стражники – более ленивыми. На этот раз я точно выберусь.
Я отперла дверь, ведущую наружу, судорожно сжимая ключи в руке, и металл зазвенел, как жуткие китайские колокольчики. Ничто не могло остановить меня, когда я вышла на свежий воздух тюремного двора навстречу своей свободе. Ничто, кроме шеренги стражников, ожидающих снаружи вместе с комендантом тюрьмы. Их клинки были направлены прямо на меня.
– Как хорошо, что я вернулась раньше, – гнусаво протянула Тохфса, подходя ко мне.
Она была одета в свое обычное сливовое шервани[3], у нее за спиной развевалось длинное пальто, а густые волосы были заплетены в корону на макушке. Ее рот был угрожающе разинут во всю морду, а в лучах полуденного солнца выделялись глубокие морщины на щеках.
У меня внутри все оборвалось. Я не могла обернуться – в том направлении меня ожидала лишь моя камера. Но я не могла и пробиться силой, не тогда, когда у меня в качестве оружия была жалкая галька, а у них – шесть острых скимитаров[4].
Я пожалела, что у меня с собой не было одного из моих старых метательных кинжалов, чтобы я могла по крайней мере оказать достойное сопротивление, но их отобрали у меня, когда арестовывали. Я уставилась на направленные в мою сторону скимитары, и сердце бешено заколотилось в груди. Обычно я с нетерпением ждала острых ощущений от битвы и фехтования на мечах. Но улыбка Тохфсы была страшнее любого меча.
К горлу подступила едкая желчь. В другой тюрьме меня, возможно, казнили бы за эту попытку побега. Здесь же я буду молить о смерти. Потому что Тохфса хотела, чтобы ее пленники жили. Она хотела заставить их страдать. Я поняла это по прошествии трехсот шестидесяти четырех дней.
– Похоже, мне придется казнить стражника с первого этажа за то, что он допустил твою неудачную попытку побега.
– Слишком поздно! – крикнув через двор, парировала я. – Я уже сделала это за тебя.
Тохфса удивленно фыркнула, а несколько стражников ахнули от моей дерзости, но я не удостоила их и взглядом. Я сосредоточила весь свой гнев на Тохфсе, крутя в руке острый камень и перебирая в голове скудные варианты развития событий.