Внимание четвёрки привлёк какой-то шум. Посреди моста турианец в форме Службы Безопасности Цитадели что-то требовал от висящего возле него ханара, тот в ответ переливался разными цветами, а синтезатор речи переводил световые сигналы на общегалактический язык.
– Хвала духам, спектр, – облегчённо вздохнул полицейский, когда Шепард приблизился. – Может быть, хоть Вас он послушает.
И гораздо тише турианец пробормотал:
– Большая тупая медуза.
По щупальцам ханара забегали огоньки. Синтезатор речи перевёл мягким голосом:
– Этот верит, что у этого есть право свободно перемещаться по общественным местам Цитадели. Быть может, солдат с Земли хочет послушать, что этот может сказать о Вдохновителях?
– Я только подошёл, – пожал плечами Джон. – В чём вообще дело?
– Уважаемый офицер заявляет, – полилась речь из ханарского синтезатора. – что этот должен купить лицензию проповедника, если хочет рассказывать правду о Вдохновителях.
– Если это всё, что требует уважаемый офицер, почему бы этому не приобрести лицензию? – осведомился Шепард.
– Правда о Вдохновителях – это всеобщее достояние, – с готовностью ответил ханар. – Этот скромно возражает, что правду ограничивать нельзя. Сама идея внесения платы за право делиться истиной противоречит праву религиозной свободы, которое есть неотъемлемая часть гражданских прав этого.
– Вы считаете, что нарушать закон, проповедуя без разрешения, лучше?
– Здесь проповеди вообще запрещены, для этого есть специально отведённые места, – вмешался турианец. – В них пусть проповедует сколько угодно. Но с лицензией. А здесь – ни с лицензией, ни, тем более, без лицензии!
– Но этот хочет скромно заметить, что рассказывать правду – это не проповедь. А значит, и лицензия для этого не нужна.
– Эта медуза тупая вообще не слушает никаких аргументов! – потряс рукой в воздухе офицер СБЦ. – Ну почему «этот» не может действовать в рамках закона? Президиум – это место, где постоянно сталкиваются представители самых разных культур. Далеко не все они религиозно терпимы. Представляете, что здесь начнётся, если разрешить проповеди всем, кому не лень? Все это понимают, все подчиняются закону. Эти медузы что, особенные?
– Мир должен услышать правду о Вдохновителях! – ханар заморгал, будто на дискотеке. – Они дали ханарам язык, а всей Вселенной – ретрансляторы массы! Этот лишь хочет, чтобы эту правду знали все, кто услышит этого. Этот не хочет создавать проблем.
– Вдохновители дали этому разум? – повернулся к нему Шепард.
– Да, – ханар просиял, как в переносном, так и в самом прямом смысле слова.
– А этот уверен, что Вдохновители одобрили бы способ, каким этот использует свой дар?
– Вдохновители бы поприветствовали желание этого донести свет знания до всех разумных рас.
– Но вряд ли Вдохновители хотели бы, чтобы этот свет все связывали с нарушителями закона.
Некоторое время ханар висел, не меняя окраску и задумчиво шевеля щупальцами. Потом он начал медленно переливаться всеми цветами радуги, а из синтезатора речи донеслось:
– Этот слышит мудрые слова. Возможно, энтузиазм этого больше, чем его совесть.
Ханар развернулся и медленно поплыл к ближайшей улице. Турианец некоторое время удивлённо смотрел ему вслед, затем перевёл взгляд на Шепарда и уважительно склонил свою шипастую голову.
Двери лифта с шипением разошлись, и Шепард в сопровождении боевых товарищей вышел на уже знакомую ему смотровую площадку.
– А вот и он! – махнул рукой в его сторону Гаррус. Он как раз беседовал о чём-то с Эмили Вонг. – Я как раз начал рассказывать госпоже Вонг о том, что случилось в «Логове Коры».
– Кстати, о «Логове»… Вам с Рексом удалось что‑нибудь найти в офисе?
– Сколько угодно, – довольно прогнусавил турианец. – Если бы я не уволился из СБЦ, у меня бы сейчас была масса работы. Контрабанда, уход от налогов, торговля красным песком[11]…