– За спину! – скомандовал в ответ Шепард, прикрывая девушку кинетическим барьером своего бронекостюма.
Кварианка не осталась в долгу – мастерски владея своим инструментроном, она блокировала биотические способности клонов азари. Рекс, довольно ухая, пачками укладывал ползунов, паля из своего дробовика или, когда тот перегревался, работая прикладом направо и налево.
Когда осталось только два несущих стебля, расположенные с противоположных сторон балкона на очередном этаже, сопротивление стало особенно серьёзным. Даже кроган Рекс начал выдыхаться. Нервный узел торианина раскачивался и бился о колонны.
После того, как под массированным огнём разорвался предпоследний несущий стебель, нервный узел с шумом ударился о балкон на противоположной стороне и, раскачиваясь, повис на последнем стволе. Он уже не мог выдать на балкон новый клон азари. Шепард разложил снайперскую винтовку, поставил картридж с разрывными снарядами и несколькими точными выстрелами перерубил последний стебель, удерживавший огромный нервный узел. Тот рухнул вниз, в бездонную шахту, и ещё минуту, а может быть, и больше, отряд слышал постепенно удаляющиеся звуки, с которыми нервный узел торианина в полёте бился о стены.
– Древний, говоришь, Корень? – с нервным смешком обратился в никуда Джон. – Ну так иди… к своим корням.
Он оперся рукой на гладкий полукруглый выступ в стене. Неожиданно выступ поддался давлению. Мягкая стенка того, что казалось архитектурным элементом, заходила ходуном.
Шепард отпрыгнул, вскинул дробовик и прицелился в найденный кокон. Спустя секунду стенка кокона лопнула. Оттуда вытекло галлонов пять слизи, а следом выпала скорченная дева[15] азари. Она слабо застонала, потом, опершись руками об пол, осторожно села и стала осматриваться по сторонам.
– Я свободна… – прошептала азари, наконец. И громко, ликующе повторила: – Я свободна! Свободна!
Девушка встала. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы убедиться – именно она послужила основой для изготовления клонов. Её кожа также была чуть зеленоватой, но всё же преобладал обязательный для этой расы голубой тон.
Бойцы разглядывали вылупившуюся из кокона азари. Рекс – с явным недоверием. Шепард – оценивающе. Отношение Тали к девушке нельзя было понять из‑за скрывающей лицо маски скафандра.
– Спасибо! Вы… Вы освободили меня! – азари с благодарностью оглядела отряд. Чувствовалось, что она не пала никому на шею только потому, что не могла разорваться между всеми.
– Как Вы оказались внутри этого… внутри этой штуки? – спросил Джон.
– Не знаю даже, с чего начать… – нерешительно начала азари. – Меня зовут Шиала. Я служу… – она осеклась. – … служила матриарху Бенезии. Это великая наставница нашего народа, я всегда гордилась, что мне выпала честь с ней работать. Всё началось, когда она заключила союз с одним спектром Совета…
– Сареном Артериусом.
– Да! Вы об этом знаете?
– Скажем так, слышал. Продолжайте.
– Я работала под началом Бенезии и последовала за ней. Бенезия очень хорошо чувствует характеры других людей. Она почувствовала, что Сарен склонен к жестокости, и что он задумал что‑то грандиозное. Чтобы помешать ему, или хотя бы ограничить возможные жертвы, наставить его на более мирный путь, Бенезия присоединилась к нему. Но Сарен… Он умеет убеждать… Не просто убеждать, он умеет подчинять себе. Бенезия не преуспела в своих планах. Напротив, она потеряла свой путь и стала послушной исполнительницей воли Сарена.
– То есть? Сарен умеет подчинять чужой разум?
– Бенезия недооценила возможности Сарена. Она, как и я, поверила его планам. Сила, с которой он влияет на сознание собеседника, просто поражает.
– Итак, она пыталась повлиять на Сарена, вместо этого Сарен повлиял на неё. Так?
Шиала кивнула.
– Тогда объясните. Матриархи азари известны, как одни из самых мудрых существ в Галактике. Как получилось, что Бенезия подпала под влияние того, чью неправоту осознавала с самого начала?
– Дело в корабле Сарена, – округлила глаза азари. – У него есть огромный боевой корабль. Непохожий ни на один из тех, что я видела раньше.
– Такой… похожий на моллюска‑переростка?
– Да, верно. Он дал ему имя «Властелин». Это древний корабль, возможно, даже протеанских времён, но он в отличном состоянии. Говорят, что сначала его изучал землянин, некий Шу Цянь, но Сарен отбил этот корабль у него.
– И как это помогает ему подчинять других? Он запугал Бенезию? Шантажировал её? Или что?
– Нет, что Вы. Всё гораздо серьёзнее. В этом корабле есть что‑то… Какое‑то устройство… Я сама не видела… В общем, этот корабль может влиять на умы находящихся в нём или возле него живых существ. Они перестают воспринимать критически то, что говорит Сарен. Начинают подчиняться его воле. Становятся… как сказать?.. одурманены. Этот процесс происходит очень постепенно, практически незаметно, день за днём, неделя за неделей. Но избежать этого невозможно. Каждый, кто оказывается под воздействием «Властелина», рано или поздно становится безвольной марионеткой Сарена. Когда меня доставили сюда, я уже была его рабом. Сарену нужны были мои способности, чтобы общаться с торианином, узнать его секреты.
– У Вас есть особые способности?
– Я бы не назвала их особыми. В принципе, подошла бы любая азари, я просто оказалась под рукой. Мы, азари, умеем сливаться разумом с тем, кто этого хочет и находится с нами в тесном контакте. Через кожу и контакт глаз наши нервные системы сливаются, и мы можем, не пользуясь таким ненадёжным средством, как неточные и двояко воспринимаемые слова, передавать другим существам и получать от них напрямую не только мысли, но и чувства, эмоции, ощущения, образы.
– Удобно.
– Меня использовали для контакта между Сареном и торианином, а затем отдали ему, как игрушку. Принесли меня в жертву ради союза.
– Постойте. Что‑то здесь не складывается. Если Сарен и торианин были союзниками, почему геты хотели уничтожить торианина?
– После того, как Сарен получил всю нужную информацию, он решил избавиться от торианина. Сарен знал, что вы ищете то же, что и он, что вы наступаете ему на пятки. Поэтому он решил уничтожить торианина, чтобы вы с его помощью не получили Шифр, переданный Сарену.
– Шифр?
– От Сарена я знаю про то, что было на Иден Прайм. Вы нашли там маяк протеан.
– Как и Сарен.
– И как у Сарена, маяк должен был вызвать у Вас видения.
– Он и вызвал. Но эти видения были спутанными, непонятными. Скорее, общее настроение, чем что-то конкретное.
– По‑другому быть и не могло. Эти видения были предназначены для сознания протеанина. Для того, чтобы их понять, нужно иметь мышление протеанина, его культурный базис, историю, систему понятий и образов, способ существования. Иначе образы этих видений не найдут адекватного сопоставления в разуме того, кто их получает. Всё это вместе и составляет Шифр. Это то, что протеанин впитывает, что называется, с молоком матери. Без этого понять послание маяка невозможно.
– А откуда Шифр у торианина?
– Торианин – очень древнее существо. Он существовал здесь задолго до того, как протеане прибыли на Ферос и построили весь этот город. Он жил под городом, наблюдал за его обитателями, изучал их. А когда кто‑то умирал, родственники его хоронили, а торианин поглощал. Так и сами протеане, и их опыт стали его частью.
– То есть, торианин научил Сарена думать по‑протеански?
– Это очень грубо. Шифр – это квинтэссенция сознания протеан. Его нельзя рассказать, ему нельзя научить. Это всё равно, что объяснять слепому от рождения, что такое «красный», и чем оно отличается от «синего».
– И как тогда можно передать Шифр?
– Для этого и нужна была я. Я получила весь Шифр, всю эту память поколений, когда слилась с торианином при помощи способностей, присущих каждой азари. Наши сознания, наши личности смешались, переплелись в одно целое. Затем я слилась с Сареном и передала Шифр ему.
– А мне Вы можете передать Шифр?
– Конечно. Азари могут слиться сознанием с любым разумным существом, – девушка подошла к Шепарду и посмотрела ему в глаза. – Постарайтесь расслабиться, капитан. Дышите медленно и глубоко. Покиньте свою физическую оболочку. Почувствуйте связи, которые нас объединяют.