– А Ваша мать? О ней Вы ещё не рассказывали.
– Жена военного – это говорит само за себя. Женщина, ставшая сильной, потому что выбора нет. Детей-то надо поднимать, пока отец по полгода в походе. Она так хотела повидать новые миры… Знаете, ведь у неё диплом по ксеногеологии, с отличием. Она могла бы за год посещать больше планет, чем кто-то за всю жизнь. Но ради семьи она отказалась от карьеры. Стала прилежной домохозяйкой, которая растит детишек и молится за мужа.
– И много у Вас сестёр? Вы, так понимаю, старшая?
– Да, старшая. Потом Эбби, следующая Линн, и младшая Сара, она ещё учится в колледже.
– А братья есть?
– Не получилось. Отец всегда шутил, что ни одни манёвры не научат его так держаться перед превосходящими силами, как пять женщин в одном доме.
– Вы, говорите, родом с Сионы?
– Родилась там, но росла, где придётся. Ну, Вы же понимаете, с военными всегда так. Пока я начальную школу закончила, нас шесть раз с места на место переселяли. Ни одного одноклассника тех времён в лицо не помню, – Эшли усмехнулась. – Что поделать! Куда приказали, туда и летишь, без вариантов. Может быть, это тоже повлияло на то, как мы с сёстрами привязаны друг к другу. Школьных друзей приходилось каждые пару лет бросать, а то и каждые несколько месяцев. Только одни родные мордочки рядом и остаются.
– Родные мордочки, которых Вы воспитывали. Доставалось им от Вас на орехи, наверное?
– Не без этого, – улыбнулась Эшли своим воспоминаниям.
– И они после этого продолжают с Вами разговаривать? Удивительно.
– На самом деле, одно время между мной и Сарой отношения были так себе. Но потом мы… – девушка замялась, – помирились.
– Чувствую, за этим кроется какая‑то интересная история, – хитро прищурился Шепард.
– У Сары появился поклонник. И нет бы, погулять с ней по‑человечески, букеты-конфеты, кафе-кино – он сразу ринулся быка за рога брать. Майк его звали. Нет, не поймите меня не так, парень, в принципе, неплохой, просто нетерпеливый. Линн встревожилась, стала мне письма слать, а я советовала не беспокоиться, пусть сами разберутся.
– Письма? Вы были в отъезде?
– На службе. Сара в этом году заканчивает колледж, а та история пару лет назад случилась. Мы… наша семья… жили тогда на Аматерасу, а меня послали служить на Чернобог – это в том же скоплении, но на расстоянии примерно в десять световых лет. Вроде и достаточно близко, чтобы поддерживать отношения, но если что – срочно прилететь не получится. Экспресс я себе позволить не могла.
– И «если что» в конце концов произошло?
– Майк пригласил Сару на «романтическую прогулку» в лес. Начал настаивать, что, вроде как, им давно пора… ну…
– Я понял.
– Она его приложила лбом об дерево и ушла. На самой, конечно, ни царапинки – мама с папой позаботились, чтобы мы с детства учились себя защищать. Линн мне позвонила, я взяла экстренный отпуск, прилетела так быстро, как могла и какое‑то время провожала Сару в школу и встречала домой.
– А почему в полицию не обратились?
– Сара не согласилась. Колония маленькая, все обо всех знают, на неё бы до следующего переезда все пальцем показывали. Я решила, что она сама вправе решать, как быть. Мама, конечно, разозлилась, но я всё уладила.
– Так, значит, вы все учились самозащите? Где‑нибудь в воинской части?
– Да, куда отца пошлют, там и учились. Офицеры обычно с пониманием относятся к дочерям однополчан. А там выбирали, что кому по вкусу. Линн училась стрелять из пистолета. Правда, ей не нравилось, очень нервничала, но остальное прельщало ещё меньше. Сара занималась прикладным айкидо. Эбби фехтовала на мечах и палках… она у нас вообще девушка с причудами. Например, юбки носит широченные, а с ними узенькие такие топики, представляете?
Джон неопределённо кивнул – женская мода никогда не была его коньком.
Эшли продолжила:
– Ну, хотя на её фигуре, должна признать, это смотрится неплохо. Но мне бы, скажем, и в голову не пришло так одеться.
– А что выбрали Вы? – вернулся к теме Шепард.
– А меня папин друг учил рукопашному бою космодесанта. Так что не смотрите, что я девушка – при случае челюсть могу набок свернуть, мало не покажется.
– Уже боюсь, – улыбнулся Джон. – Итак, вернёмся к той истории с Майком и Сарой. Что‑то произошло, пока Вы были в отпуске?
– В последний день отпуска Майк нас подкараулил по пути из колледжа. Сара рассказала друзьям, что произошло, история разнеслась по школе, и его это взбесило. Про меня можно и не говорить – я его пополам разорвать хотела. Но Сара на меня так взглянула… знаете… мол, «дай, сестричка, я сама попробую всё уладить». Он ей орал в лицо всякие гадости, а она стоит, спокойная такая… А потом он попробовал её ударить. Ха! Я клянусь, она просто сделала пару шагов! А он – раз! – и носом об асфальт! И крови, как от поросёнка.
– Расшибла ему лицо?
– В том и дело, что нет! Он замахнулся, ударил – а её просто уже не было в том месте. И он упал.
– А потом?
– Представляете, она села рядом с ним на корточки и стала останавливать кровь. А меня попросила в это время вызвать «Скорую». Докторам сказала, что он споткнулся и упал. – Эшли хмыкнула. – В принципе, конечно, примерно так и было. А когда его уже собирались увозить в больницу, он вдруг обернулся и схватил Сару за руку.
– И?
– И я думала, он опять на земле окажется. А он… Он сказал: «Извини». И заплакал. А она его обняла и стала гладить по волосам. Она ведь… Знаете… Он ей действительно нравился. Просто мы, женщины Уильямс, не такие, капитан. Мы не отправляемся на прогулку в лес только потому, что «так надо» или «давно пора». Мы делаем это тогда, когда готовы. Не раньше, не позже.
Сказав так, девушка выжидающе посмотрела на Шепарда. Джон улыбнулся, но флирт не принял. Вместо этого он спросил:
– А где в это время был Ваш отец? Опять на службе?
– Да. Папа постоянно служил в самых сложных местах, далеко в космосе. А нас, свою семью, оставлял на планете. Он говорил: «Звёзды – красивые игрушки, но детей в космосе не вырастишь».
– Кварианцы бы с ним не согласились.
– А их и не спрашивают.
Эшли прикрыла глаза и продекламировала:
Покой не для меня; я осушу
До капли чашу странствий; я всегда
Страдал и радовался полной мерой:
С друзьями – иль один; на берегу –
Иль там, где сквозь прорывы туч мерцали
Над пеной волн дождливые Гиады.
Бродяга ненасытный, повидал
Я многое: чужие города,
Края, обычаи, вождей премудрых…[18]
Девушка неожиданно замолчала. Между густых ресниц блеснула слезинка.
– Не думал, что Вы любите поэзию, – неловко сказал Джон.
Эшли сдавленно пробормотала:
– Что же, если я могу попасть Вам в глаз из табельного пистолета с расстояния в сотню метров, так я и не могу любить красивые стихи?
– Я не это хотел сказать… – тихо произнёс капитан.
– Знаете… Только, пожалуйста, никому не рассказывайте… «Улисс» был любимым папиным стихотворением. У нас была такая традиция – каждый раз, когда он собирался в долгий полёт, он записывал, как я его читаю. К отставке накопилась внушительная коллекция моих записей.
– Наверное, они ему до сих пор нравятся?
– Надеюсь. Когда я прилетаю домой, я каждый раз читаю «Улисса» у него на могиле. Папа умер. Несколько лет назад. Но, наверное, он до сих пор смотрит на меня. Так что… приходится вести себя хорошо.
– Вы имеете в виду – смотрит оттуда, куда мы попадаем после смерти?
– Так точно, капитан. Он теперь с Богом и у Бога. Э… Для Вас это ведь не проблема? Ну… То, что я верю в Бога?
– Знаете, есть такая старая поговорка: «Не бывает атеистов в окопах под огнём». А под огнём я побывал достаточно.
– Да… Уж наверное. Просто я часто встречаю людей, которых раздражает моя вера. Видите ли, если работаешь в космосе, то как так можно, верить в высшие силы… А я каждый раз думаю – да выгляните, наконец, в окно! Как можно смотреть на Галактику и не верить ни во что… такое?