Подойдя ко входу в пилотскую рубку, Шепард попробовал открыть дверь. Сервопривод не среагировал. Джон набрал код, подтверждающий полномочия спектра. Дверь открылась, и бойцы прошли внутрь. Пульт управления был заблокирован, кресло пилота пустовало.
– Неужели опять ушёл? – с досадой прогнусавил Гаррус.
– Подождите‑ка… – вглядываясь куда‑то, ответила Тали.
Подойдя к креслу, она некоторое время осматривала его со всех сторон, затем, присев, заглянула под сиденье, запустила туда руку и что‑то нажала. Сигнал блокировки пульта управления погас. Девушка нажала найденную ей кнопку ещё раз. Пульт управления снова заблокировался, над дверью в рубку загорелась красная лампа, показывающая, что сервопривод отключён, кресло пилота отъехало назад, открывая отверстие в полу.
– Защита пилота. Я такие встречала, – пояснила кварианка.
Шепард кивнул, спустил ноги в отверстие и, придерживаясь руками за узкий комингс[22], спрыгнул вниз.
– За мной, – скомандовал он, отойдя в сторону. Гаррус и Тали присоединились к командиру.
Небольшой тамбур завершался дверью, закрытой на примитивный механический сувальдный замок[23].
Усмехнувшись, Шепард поднёс инструментрон к скважине и впрыснул внутрь порцию омнигеля. Немного поработав, Джон сформировал что‑то вроде отмычки, повернул её, и замок со щелчком открылся.
В небольшой комнатке, буквально четырёх‑пяти квадратных метров площадью, стоял испуганный пожилой саларианец. На вид ему было уже около сорока, предельный для саларианцев возраст. Когда‑то чёрные, глаза его от старости уже посерели, а кожа была испещрена морщинами.
– Спасибо… – прострекотал он. – Спасибо, что спасли меня от этих… этих чудовищ…
– Капитан, это он, – не раскрывая жвал, процедил сквозь зубы Гаррус. – Доктор Салеон.
– Что? – услышал его саларианец. – Нет, уверяю вас, это какая‑то ошибка! Меня зовут Харт! Доктор Харт! Прошу вас, заберите меня отсюда!
– Вы уверены, что это он? – Шепард чуть наклонил голову к Гаррусу. Смотрел он при этом на Харта-Салеона, но подчёркнуто игнорировал его слова.
– Так точно, командир, – кивнул турианец. Он прицелился саларианцу в центр грудной клетки и продолжил:
– На этот раз, доктор, Вы не уйдёте. Я бы с удовольствием вырезал Вам все органы, один за другим, да только вот беда – некогда.
– Вы сошли с ума… – прошептал, покачав головой, Салеон. Повернувшись к Шепарду, он дрожащим голосом крикнул:
– Он сошёл с ума! Пожалуйста, не дайте ему меня убить!
Положив руку на ствол пистолета Гарруса, Джон заставил его опустить оружие.
– Возьмём его с собой, – сказал он. – Запрём в грузовом отсеке, по пути передадим полиции.
– Но… – Гаррус потрясённо повернулся к Шепарду. – Он же у нас в руках! Нельзя дать ему уйти! Только не это снова!
– А если он умрёт сейчас, – возразил Джон, – мы так никогда и не узнаем, что он делал и как. Это намного осложнит судьбу тех несчастных, которые сейчас лежат в лаборатории. Мы его возьмём, допросим, передадим в руки правосудия с полным протоколом, и он получит свой срок. Обещаю.
– Но я же… – начал было турианец. Подумав, он несколько раз развёл и свёл обратно жвалы и, наконец, кивнул:
– Да… Вы правы.
Повернувшись обратно к Салеону, Гаррус медленно, с расстановкой сказал:
– Вы на редкость везучи. Смотрите внимательно на капитана. Запомните его лицо. Именно ему Вы обязаны жизнью.
– Большое спасибо, капитан, – серьёзно ответил саларианец.
Салеон глубоко поклонился. Затем, не выпрямляясь, он прыгнул рогами вперёд под руку Гарруса. Перекатившись, Салеон проскользнул между ним и Джоном, затем, выпрямившись, сбил с ног Тали и кинулся к люку, ведущему наверх.
Шепард молниеносно обернулся и нажал на спусковой крючок. Переломившись в спине, Салеон взмахнул руками и упал. Всё было кончено.
– Итак, он всё равно мёртв, – подвёл итог Гаррус. Его птичьи глаза уставились на Джона. – И зачем тогда это было нужно?
– Мы не можем предсказать чужие действия, Гаррус, – ответил Шепард. – А вот за свою реакцию на них отвечаем мы, и только мы. И в конечном итоге, только она и будет важна. Что бы этим итогом ни было.
– Да… – понимающе протянул турианец. Уважительно склонив шипастую голову, он продолжил:
– Я никогда раньше не встречал такого человека, как Вы, капитан. Думаю, Вы ещё преподадите мне немало уроков.
Бойцы вернулись на фрегат. Вызванный по системе галактической связи медицинский корабль принял на борт пострадавших от деятельности Салеона. Представитель полиции Совета Цитадели на борту составил протокол о происшествии. «Нормандия» легла на обратный курс к ретранслятору на орбите вокруг Ньютона. Джокер готовил прыжок в скопление Тау Артемиды, где предстояло выполнить ещё много славных дел – спасти сестру Насаны Дантиус, узнать всё, что удастся, о судьбе десантников контр‑адмирала Кахоку и встретиться, наконец, с доктором Т’Сони, дочерью матриарха Бенезии, правой руки Сарена.
– Капитан, – подошла к Шепарду сержант Уильямс, когда он проходил мимо каюты девушки. – Не хотите разделить со мной немного рома? Карибский светлый, настоящий.
– Контрабанда на борту? – улыбнулся Джон. Не дожидаясь, пока Эшли смутится, он добавил, переступая порог:
– Буду рад. А повод?
– Так сегодня же День Перемирия по календарю Шаньси, помните? День окончания Войны Первого Контакта. В моей семье его всегда отмечают. А поскольку я – единственная Уильямс на борту, то решила предложить Вам присоединиться.
– Спасибо за оказанную честь. Правда, уже давно не помню, чтобы этот день праздновали. Та война кончилась 26 лет назад, я тогда и читать не умел.
– Для нас это и не праздник. Скорее, обязанность. Вы же помните – мой дед командовал гарнизоном Шаньси. «Единственный человек, сдавшийся инопланетянам».
– Да, мы разговаривали об этом. Помню, Вы рассказывали, что до сих пор страдаете от предвзятости командования.
– Давайте за то, что Вы лучше остальных, – улыбнувшись, Эшли подняла свой стакан.
Шепард кивнул, и они выпили. Тёплая волна прошла по жилам. Эшли, снова разлив ром по стаканам, продолжила:
– Серьёзно, капитан – спасибо, что Вы оказали мне доверие.
– И Вам – ведь Вы уже неоднократно доказали, что заслуживаете большего, чем гарнизонная служба в захолустье.
– Да уж… – девушка невесело усмехнулась. – Не каждый кретин полезет в профессию, где всю его семью держат в чёрном списке, – залпом опрокинув в себя огненную жидкость, Эшли неожиданно весело воскликнула: – А я полезла!
– И правильно, – поддержал её Джон.
– Я не позволю, чтобы наше честное имя стало символом предательства, – твёрдо сказала сержант. – Мой дед этого не заслужил.
– Насколько я помню курс военной истории в учебной части, он держался очень долго, – поддакнул Шепард.
– До последнего, – кивнула девушка. – Первая волна турианцев снесла все орбитальные сооружения, установила полную блокаду колонии и заняла основные города. По всему, что движется, они лупили артиллерией и орбитальными бомбами. Дедушка приказал войскам рассредоточиться, чтобы уменьшить ущерб от артобстрелов. Но это лишь ненадолго оттянуло неизбежный конец. Пополнять припасы ведь надо? Надо. А стоило хоть одному отделению зайти в город, турианцы не останавливались перед тем, чтобы стереть до основания целый квартал. Гибли гражданские. Люди голодали. Связи с командованием Альянса не было. Что оставалось делать?
Ром начал оказывать влияние на сержанта. Глаза Эшли лихорадочно заблестели, щёки зарумянились. Не спрашивая, она плеснула капитану щедрую порцию напитка, налила себе в стакан на два пальца и немедленно выпила.
– Когда наступило это… перемирие… деда немедленно сняли с командования, лишили всех полномочий, заковали в наручники и отвезли на Землю. Формального суда не было. Все вроде как согласились, что он поступил наилучшим образом, но… в звании понизили, из действующего флота выкинули… усадили бумажки перебирать. Год он ещё перетерпел, но потом… подал в отставку, полетел по колониям жильё строить. Так до самой смерти простым строителем и трудился. Говорят иногда, его хотят реабилитировать… посмертно… А потом отписываются, мол, суда не было, какая ещё реабилитация? Так всё и тянется.