– Простите его, господин, он дурачок!
– Что ж ты такого плохого сына сделал? – смеялся Ференц. – Горбун, да еще и дурачок?
– Не мой он, господин, – поспешил откреститься старик. – Подкидыш он, сирота. Кто-то к воротам деревни его подбросил. С тех пор и воспитываем всем миром.
Между тем карлик перевел взгляд на Эржебету, и графиня ощутила… узнавание. Мальчик как будто тоже узнал ее – широко улыбнулся и кивнул:
– Красивая… добрая… – и, засмущавшись, отбежал в сторону, уселся рядом с собаками, принялся гладить псицу.
– Пусть живет в замке, Ференц, – неожиданно произнесла графиня. – Возьмем его!
– Кошек нам мало, – наигранно-сурово пробурчал Надашди.
Карлик и ему понравился – забавный, годился в шуты. В империи распространялась мода на горбунов, карликов, дурачков, многие аристократы выписывали себе потешных уродцев за большие деньги. А тут в одном мальчишке сочетается столько нужных качеств, и купить его можно за гроши. Да и жене перед разлукою – подарок. Может, не так скучать будет, глядя на забавного шута.
– Благодари графиню, – сказал он старику, швыряя ему под ноги несколько мелких монет. – Твой приемыш будет жить в тепле и сытости.
Пастух упал на колени, собирая деньги, благодаря в душе не Эржебету, а бога, что так легко отделался. Надашди – люди страшные. Свирепость графа была известна всей Венгрии, а о графине шла слава, как о сильной колдунье…
Ференц улыбнулся жене:
– Раз уж подбираешь безродных подкидышей, давай возьмем еще двух щенков. Не все ж одним кошкам по замку шастать. Эй, парень, ну-ка подбери там кобеля и сучку, да пошли домой! – крикнул он горбуну.
Эржебета присмотрелась и увидела, что в траве вокруг псицы катаются черные клубки – щенята. Карлик разулыбался, ухватил двух зверьков под толстые животы, и доверчиво пошел за графом.
– Как его зовут-то? – спросил Ференц.
– Янош, – ответил пастух. – Янош Ужвари.
На другой день Ференц ушел в поход. Для Эржебеты настали тяжелые, холодные дни страха за мужа.
Карлик же проникся к хозяйке любовью и преданностью. Он везде и всегда сопровождал графиню, бросался с кулаками на всякого, кого подозревал в недостаточной почтительности к госпоже. Одну служанку даже пырнул ножом в живот – девка едва выжила.
Эржебету забавляла и трогала такая верность. Она дала ребенку ласковое прозвище – Фицко[9]. С тех пор так все его и называли.
Кроме Эржебеты, горбун очень любил собак. Он сам воспитывал двух щенков, никого к ним не подпуская. Спал с ними на подстилке возле двери госпожи. Вскоре щенки выросли в огромных угрюмых псов, которые вместе с Фицко следовали по пятам за госпожой, готовые рвать и убивать за малейшую провинность перед нею. Карлик же, несмотря на юный возраст и малый рост, был физически силен и злобен. Фицко сделался личным палачом графини, жестоко наказывая провинившихся.
Его страшились и ненавидели все слуги. Лишь Дарволия говорила:
– Вы совершили добро, госпожа. Вам воздастся за него.
Агнешка с Пирошкою до смерти боялись уродца, жались к стенам всякий раз, когда встречались с ним. А уж после того как по приказу графини Фицко выпорол Агнешку на конюшне за разбитую тарелку, девки и вовсе стали считать горбуна дьявольским отродьем.
– Ей-ей, от нечистой силы он рожден, – прошептала однажды Агнешка. – Сын Ердегов.
– Так может, графиня его и родила? – подхватила Пирошка.
– Тогда он, может быть, нора, – со знанием дела заметила Агнешка. – Раз лидеркин сын.
– Что еще за нора? – вытаращилась Пирошка.
– Тетка сказывала. Это маленький такой человечек, сын лидерков. Он по ночам на четвереньках бегает, набрасывается на людей, кусает в грудь и пьет кровь.
– Ох, страшно-то как! – Пирошка отерла слезы с глаз.
С тех пор служанки носа не совали за дверь девичьей после наступления темноты. Кто знает, быть может, тем они спасли свои жизни…
Глава 6
Владивосток, май 2012 года
тоскливо завывал айфон.
Неохотно вынырнув из сна, я нащупал на тумбочке трубку, поднес к уху.
– Я пришел к тебе с приветом, Ванюська! – раздался в динамике до омерзения жизнерадостный голос Чонга. – Рассказать, что солнце встало… Нет, не то… дождь на улице… Вставай, красавица, проснись! Так лучше!
– Чего надо, стихоплет недорезанный?
– Разве плохо любить Россию и уважать русскую классику? Ты просто завидуешь моему кругозору, Ванюська… – затянул Чонг. – Кстати, пляши: тебе весточка пришла…