Не знаю, о каких мальчиках говорила Рейчел, — мы ни с кем не тусовались — но, думаю, вид у меня был ревнивый, потому что она тут же предложила накрасить мне ногти. Она взяла мои руки и написала на ногтях красным лаком — на одной руке ХОРОШАЯ, а на другой — ДЕВОЧКА.
Я уже выпила гораздо больше, чем обычно, — комната начала кружиться, — но Рейчел, Хелен и Зои сказали, что пойдут на кухню и поищут еще спиртное, и оставили меня наедине с Кэтрин в гостиной.
— Ты рада, что пришла? — спросила я ее.
Она взглянула на меня из-под полуопущенных ресниц. Накладные ресницы усиливали эффект, и я еще раз восхитилась ее новым обликом. Затем она рассказала мне о себе то, чего я никогда не знала — не уверена, что кто-то вообще это знал. Возможно, потому, что никогда не спрашивали. Она также явно перебрала, и ее фразы перемежались с икотой.
— У меня была старшая сестра, мы тоже вместе наряжались, но она умерла. У папы была маленькая лодка, и иногда мы катались с ним в выходные. Там это и произошло. Но до этого мне нравилось ходить под парусом, и он учил нас, как плести разные узлы. Смотри, я тебе покажу. — Она вытащила шнурки из своих кроссовок со странным и неожиданным энтузиазмом. — Вот квадратный узел… а это восьмерка… — Ее руки очень быстро плели, завязывали и скрепляли шнурки вместе, а потом каждый раз поднимали их вверх. Как зачарованная, я растерянно наблюдала за происходящим. — Это удавка — именно такой ты использовала в браслетах дружбы, — а это булинь, который мне нравится больше, потому что можно контролировать, с какой силой затягивается петля… видишь?
Я пристально смотрела на последний узел.
— А как она умерла? Твоя сестра?
Сомневаюсь, что задала бы этот вопрос вот так в лоб, если бы не была настолько пьяна. Кэтрин развязала шнурки и начала вдевать их обратно в ботинки.
— Люди думают, что она утонула, потому что это случилось, когда мы шли под парусом, но мою сестру убил приступ астмы. Она забыла ингалятор. Папа винил себя, и родители очень горевали с тех пор, как она умерла, очень горевали. Он потерял работу, продал лодку, и теперь в нашем доме не очень приятно находиться. Наверное, поэтому никто со мной не разговаривает и никуда меня больше не приглашает. Кроме тебя. Спасибо.
— Пожалуйста, — прошептала я.
— Можно мне подержать? — спросила Кэтрин.
Я посмотрела на серого котенка, спящего у меня на коленях. Кит Кэт. Я так напилась, что забыла о нем.
— Конечно, — ответила я, подняла котенка и дала его Кэтрин.
Она держала его в руках и качала, как ребенка.
— Давайте, пора идти, — в дверях появилась Рейчел в пальто, в котором я никогда раньше ее не видела.
Оно было меховое и, похоже, искусственное. Я посмотрела на часы и увидела, что уже почти одиннадцать.
— А куда идти? — спросила я.
Она показала на меня, улыбнулась и запела.
— Если вечером пойдешь сегодня в лес, ждет тебя страна чудес[10].
— Я не хочу идти в лес. Темно, холодно и…
Рейчел проигнорировала меня и, показав на Кэтрин, пропела следующие строчки:
— Если вечером пойдешь сегодня в лес, маскируйся лучше, и никто тебя не съест!
За ее спиной появились Зои и Хелен, и все трое стали смеяться.
Днем мне никогда не было страшно в лесу, но в детстве казалось, что ночью лес перестает быть лесом и превращается в нечто темное и опасное, где может случиться плохое. Мы праздновали мой день рождения, но было ясно, что мои желания или нежелания в расчет не принимаются. Рейчел сняла фонарь моей матери с крючка у кухонной двери и пошла вперед. Из сада позади нашего дома прямо в лес вела тропинка, и она к тому времени знала это так же хорошо, как и я.
Помню звук наших шагов, когда мы шли по ковру из опавших листьев.
Помню холод.
И помню, что увидела четверых мужчин — они сидели на сколоченных из бревен скамьях в том месте, которое я считала нашим секретным уголком. В центре они развели небольшой костер, обложив его белыми камнями. Огонь мерцал, шипел и искрился.
При виде нас мужчины улыбнулись.
Я их не узнала. Даже после того, что случилось, я бы никогда не смогла описать их лица. В моих искаженных воспоминаниях о той ночи они все выглядели одинаково: тощие, каштановые волосы, четыре пары маленьких карих глаз с темными кругами под ними. Они были гораздо старше нас, может быть, им было плюс-минус тридцать, и они пили пиво. Много пива. На земле валялись смятые банки.
Сначала я испугалась, но Рейчел их явно знала, как и Хелен, и Зои. Они сразу подошли к мужчинам и сели к ним на колени.
— Это Анна. Она новенькая, и ей наконец исполнилось сладких шестнадцать лет[11]. Поздравьте же ее с днем рождения, — сказала Рейчел.
11
Намек на песню «Sweet Sixteen» («Сладкие шестнадцать») британского рок-музыканта Билли Айдола с его третьего студийного альбома «Whiplash Smile», изданного в 1986 году.