Выбрать главу

— Мне все равно нужно время на сборы. И потом, я не подарила бы этой ведьме Баклз и лишнего фартинга! Ладно, мы обе устали. Давай спать. Завтра выглянет солнышко — и все окажется не таким мрачным.

Глава 3

Спустя десять дней Тони разлегся нагишом на мягкой пуховой перине и пышных подушках. Спальню согревал неяркий огонь в камине, теплый свет свечей создавал уютное сияние. Похоже, вся атмосфера была рассчитана на романтическую чувственность. В воздухе распространялся аромат жасминового масла, на столике у кровати стояли два недопитых бокала красного вина.

Потянувшись за одним из них, он быстро осушил его, ощущая возбуждение, которое не имело никакого отношения ни к только что выпитому вину, ни к недавно завершившемуся бурному совокуплению. Рядом с ним лежала его любовница, Эрика. Ее длинные светлые волосы разметались по подушке, одна грудь обнажилась во сне. Он взглянул на пышное полушарие, но вместо интереса почувствовал только скуку. И вздохнул.

«Лондон в феврале — это так уныло!» — решил он. Особенно теперь, когда Рейф и Итан Андертон уехали из города. Три дня назад Пендрагон отправился в Уэст-Райдинг к своему семейству. Что до Итана, то никто не видел ни самого маркиза, ни его молодую жену Лили после свадьбы, которая состоялась еще на Рождество. Несомненно, они продолжают наслаждаться медовым месяцем, если верить единственному письму, которое он получил от молодого супруга. Итан сообщал, что они с Лили вернулись в Андерли — поместье маркиза — и что оба здоровы и веселы. Он еще добавил, что рассчитывает увидеться с ним в поместье Рейфа в начале марта, на крестинах недавно родившейся дочери Пендрагона.

«А сейчас, — подумал Тони, — мне придется развлекать себя самому. Вот что бывает, когда друзья влюбляются и позволяют связать себя семейными узами!»

И дело не в том, чтобы он был против их избранниц, — по правде говоря, ему нравились обе эти женщины. И все же беззаботные дни для него и двух его друзей детства остались позади. Женитьба и появление детей все меняют, как он имел случай убедиться. И в результате этого те мудрецы, которые, как он сам, предпочитают не попадаться на этот крючок, временами оказываются в одиночестве.

Не то чтобы ему трудно было чем-то себя развлечь: у него были веселые приятели и сколько угодно женского внимания, — но представители высшего света в основном разъехались из города, так что увеселений стало меньше обычного. Если, конечно, не считать того драматического эпизода в кабинете у Пендрагона, напомнил он себе.

«Какая аппетитная штучка эта Габриэла», — подумал он, смакуя ее имя, словно это был вкусный леденец.

Внезапно ощутив нетерпение, он резко повернулся: его тело оживилось, стоило ему вспомнить ее красоту. Пикантное личико, и невероятно красивые фиалковые глаза, и эти полные губы… слаще ему не встречались: нежные и аппетитные, словно только что испеченный вишневый пирог. Прошло уже много дней с момента того быстрого запретного поцелуя, но воспоминания о нем нисколько не поблекли в его памяти.

«Какая обида, что она племянница Рейфа, — подумал он. — Иначе я мог бы за ней приударить».

Но Рейф был ему другом, а ухлестывать за родственницами приятелей было не принято, особенно если одна из них только покинула детскую. Пусть Габриэла отважная и независимая, пусть прячется за маской умудренной опытом стойкости, но он распознавал невинность от одного взгляда — и уж тем более с одного поцелуя. Хотя она была горячей, и страстной, и готовой дать волю врождённой чувственности, но он безошибочно почувствовал, что она невинна. К тому же у него было твердое правило избегать девственниц. Какими бы соблазнительными они ни казались — с их яркими глазками и манящими улыбками, — флирт с ними мог привести к самым разным досадным и ненужным осложнениям, вплоть до женитьбы. Многие бойкие дебютантки пытались его заманить, но ему неизменно удавалось избегать подготовленных ими капканов. Будучи заядлым холостяком, он не имел намерения становиться жертвой хитрых маменек и их, нацеленных на брак дочурок, у которых мечтательно туманились глаза при мысли о возможности стать герцогиней.

Он предпочитал опытных женщин — вдов и замужних дам, которые знали, чего хотят, и не устраивали скандалов, когда любовная связь заканчивалась. Эрика принадлежала к числу таких: она была замужем и имела привычку регулярно менять любовников. Он был всего лишь последним в длинном списке интрижек: ее муж — рогоносец сэр Хьюитт — не в состоянии был удовлетворять ее непомерный сексуальный аппетит.

От этой мысли ему вдруг остро захотелось как можно скорее хорошенько помыться, изведя на это побольше мыла и горячей воды. Он бросил хмурый взгляд на женщину, лежащую рядом, и решил, что ему пора уходить.

Захотелось как можно быстрее оказаться дома, в своей постели, на простынях, которые пахли свежестью и крахмалом. Эрика рядом с ним потянулась и издала тихий звук, который еще больше увеличил ее сходство с довольной кошечкой. Похоже, движение Тони разбудило ее.

— Мм… Куда ты собрался? — промурлыкала она сонным голосом и протянула руку, чтобы погладить его по ноге.

— Домой. Время позднее.

— Не спеши! — возразила она, поднимая руку выше и лаская его бедро. — Хьюитт вернется только завтра. Ты только представь себе, сколько мы еще могли забавляться.

Вместо ответа он отстранился от ее прикосновения и встал. Отойдя от кровати, взялся за свою одежду, брошенную на кресле, и начал одеваться.

— В чем дело? — спросила она с детской обидой в голосе. Когда-то он находил этот тон очаровательным, но теперь он коробил, словно скрежет металла по стеклу. — Я же тебя не слишком утомила? — не сдавалась она. — Обычно ты такой ненасытный! Ты один из немногих мужчин, которые знают толк в любовных делах.

Он заправил рубашку.

— С меня вполне достаточно.

— Готова спорить, что, если ты вернешься, я смогу убедить тебя в обратном.

Лукаво улыбнувшись, она похлопала по постели рядом с собой.

Секунду он смотрел на кровать и лежащую на ней красивую женщину, а потом взял шейный платок и начал завязывать его модным узлом. На гладком лбу Эрики пролегли морщинки.

— Почему ты молчишь? Что сегодня с тобой происходит?

— Ничего. Как я сказал, время позднее и мне пора с тобой попрощаться.

Она надула губы и откинулась на подушки.

— Ну ладно, раз ты решил упрямиться… Наверное, я увижу тебя в опере через два дня, — добавила она, помолчав. — Полагаю, к этому времени твой аппетит проснется — и мы найдем способ его удовлетворить.

Он прислушался к себе, проверяя, не шевельнется ли в нем желание. Вместо этого он почувствовал… полное равнодушие, ощущение того, что все это много раз было…

Скучно!

— По правде говоря, — отозвался он, думая вслух, — я вряд ли пойду в оперу.

Она снова нахмурилась.

— О! Ты кому-то уже обещал?

— Нет. Меня просто там не будет. Послушай, Эрика, я не собирался делать это сегодня, но не вижу смысла тянуть.

Он набросил на плечи плащ, застегнув его на пару крючков.

Ее зеленые глаза потемнели.

— Боюсь, я тебя не понимаю!

— Да все ты понимаешь. Просто наши отношения потеряли прежнюю остроту.

Ее нежные щеки вспыхнули.

— Я этого не заметила. И, как мне кажется, этого не обнаружил и твой мощный жезл, когда ты этой ночью резвился со мной в постели.

Он с трудом справился с желанием тяжело вздохнуть: пришлось отказаться от надежды на мирное окончание этого разговора. Но разрыв отношений редко проходил гладко: одна сторона желала прервать связь, другая — нет.

— Я получил большое удовольствие за последние несколько недель. Ты страстная и обаятельная женщина, но нам пришла пора расстаться.

— У тебя есть другая?

— Нет. Никого нет.

Но когда он произнес эти слова, в его сознании снова встал образ Габриэлы, чье милое личико было таким же влекущим, как теплый солнечный свет в первые дни весны. Похоже, что какая-то тень этой мысли отразилась и на его лице, потому что Эрика зло сощурила глаза, а ее лицо исказилось.

— Значит, кто-то все-таки есть! Скажи мне ее имя! Я хочу знать, что за шлюшку ты обихаживал у меня за спиной! Теперь понятно, почему ты взял меня этой ночью всего один раз.