– Так вот, судя по всему, будет озвучен именно этот вариант.
Вейдер поджал губы, недовольно стискивая стакан:
– Все-таки решил убить одним выстрелом целую стаю вомп-крыс?
– Ну, у него это хорошо получается, – хмыкнул Люк. – Просто обалденно получается… Я еще так не умею.
– Хвала Силе, – буркнул Вейдер, салютуя в пространство бокалом. – Когда?
– Через неделю, – скривился Люк и поежился. – Так что чисть доспехи, гладь плащ и гоняй адъютантов. Вечер будет… томным.
– Ты волнуешься? – ситх повернулся к сыну, вглядываясь в его лицо и окутывая его Силой. Мальчик кивнул:
– Волнуюсь. Пусть галактика моего лица и не увидит, но и придворных достаточно.
– Это уж точно! – вздохнул Вейдер, скривившись от мыслей о предстоящем.
Корусант, Дворец Императора, Тронный зал.
Огромный зал был заполнен народом. Конечно, присутствовали самые-самые, но и это означало, что собралась огромная толпа. Никаких мелких царьков или представителей нейтральных планет, здесь и сейчас находились те, кто олицетворял собой Власть. Именно так, с большой буквы. Элита элит: военная и гражданская аристократия, королевские дома и самые мощные корпорации. Соль Империи.
Люди и редкие экзоты и представители нечеловеческих рас неторопливо, тихо переговаривались: сегодня должно было произойти нечто грандиозное. Меры безопасности были беспрецедентными, орбита планеты контролировалась Эскадрой Смерти, возглавляемой Вейдером, Алые гвардейцы пятнами крови расцвечивали пространство. Наступила тишина – в зал начали входить гвардейцы. Присутствующие переглянулись: стражи шли попарно, расходясь по местам, Алые и одетые в черное. Показался Император, и все почтительно замерли, поедая Владыку взглядами: за спиной Палпатина, как всегда на важнейших мероприятиях, был Вейдер, но удивляло не это. Рядом с ним шел маленький мальчик, знакомый многим присутствующим.
Император сел на трон, Вейдер встал слева, как и всегда, а ребенок… спокойно встал у правой руки.
– Граждане Империи! – властным голосом Император объявил стандартное начало указа. – Сегодня я принес в Империю благую весть…
Аристократы и военные напряглись. Благими вести Императора зачастую были только для него, ну и еще для некоторых избранных.
– Я могу представить вам своего сына…
Взгляды скрестились на невозмутимом мальчике, застывшем возле трона.
– …и внука!
Все присутствующие уже знали про произошедшее на Набу, но не верили до конца, ведь оставалась надежда, что это только слухи…
– Мой сын, – гордо объявил Палпатин, плавно поведя рукой в сторону устрашающей массивной фигуры в черных доспехах. – Энакин Палпатин-Скайуокер, Лорд Вейдер.
Ситх слегка наклонил голову, заставив всех оцепенеть.
– Мой внук, Люцифер Палпатин-Скайуокер.
Глава 20
И Воля моя тверда, как алмаз…[14]
Палпатин внимательно осматривал зал, сохраняя на лице благожелательную маску. Глаза цепко отмечали непроизвольные, мельчайшие движения тел, Сила раскрывала во всей красе внутренние переживания и мысли присутствующих… Кто-нибудь послабее запросто потерялся бы в этом бурлящем море хаоса, но для Сидиуса это было привычным рабочим моментом.
Он запросто вылавливал необходимую ему информацию, то концентрируясь на ком-то конкретном, то расширяя свое восприятие, чтобы ощутить общее настроение. Когда он вбросил в массы первую порцию информации, зал замер на минуту, осмысливая и принимая все это к сведению, а теперь пошел анализ.
Палпатин довольно прикрыл на мгновение глаза, пряча вспыхнувшие на миг золотом радужки. Сейчас стала известна самая основа, тот краеугольный камень, который замкнул тщательно выстроенную конструкцию. Имена и статус его потомков, факт их наличия в этой реальности.
Сколько воздушных замков рухнуло в этот момент, сколько планов потерпело крушение! Сколько разбитых надежд, мечтаний, оказавшихся бесплодными, сколько ярости, ненависти, злости и отчаяния! Просто раздолье… Император с наслаждением втянул ноздрями насыщенный, бурлящими эмоциями воздух Тронного зала, обменявшись со стоящим рядом внуком понимающим взглядом. Вейдер закатил глаза, благо под маской все равно ничего не видно, от него пришла волна раздражения, отвращения и легкой брезгливости. Что поделать, хоть Энакин и научился разбираться в интригах, любви к ним он не испытывал, как и к интриганам вообще. Сидиус и Люк были исключениями, в порядке родства, так сказать.
14
«И воля моя тверда, как алмаз, дабы мог я пресечь Зло и оградить от него братьев своих…» – фраза из так называемых «решимостей», то есть установок, помогающих сосредоточиться на воспитании своего характера, распространенных в одном боевом братстве.