Болдуин кивнул.
– Значит, ты теперь с ним еще и встречаешься?
Я фыркнула.
– Вовсе нет. Он вел себя сегодня как полный придурок и компенсировал мне это, пригласив на ужин.
– Как полный придурок? Это как же?
Я прошла в спальню, чтобы переодеться, продолжая разговаривать через полузакрытую дверь.
– Ну, скорее все же не совсем как придурок. У нас с ним просто очень разный взгляд на те советы, которые я даю по семейным отношениям. Он подслушал одну беседу и прямо выложил мне все, что думает по поводу последствий, которые могут иметь мои советы для клиентов.
Натянув спортивные штаны и футболку, я вышла в гостиную. Болдуин расположился на своем любимом месте – он всегда сидел в огромном кожаном кресле, когда заходил ко мне. Я как всегда прилегла на диване. Иногда это напрягало меня, заставляя чувствовать себя пациенткой на сеансе психоанализа.
– Он не должен был подслушивать твой разговор с клиентами. Ведь эти консультации конфиденциальны.
– Это моя вина. Я имею обыкновение громко говорить, когда веду видеоконференции, и к тому же оставила дверь открытой.
– Может, мне как-нибудь заехать в офис?
– Для чего?
– Ну, не знаю. Проверить, все ли в порядке.
Болдуин такой милый. Услышал, что кто-то ведет себя по отношению ко мне как придурок, и тут же начал разыгрывать из себя защитника. Хотя сама мысль о Болдуине, бросающем вызов Дрю, была достаточно комичной. Они были полными противоположностями. Болдуин худощавый, с хорошими манерами, среднего роста, словом, на вид типичный университетский профессор, коим он, собственно, и являлся. Он всегда носил галстук и очки, отчего выглядел старше своих тридцати пяти лет. Дрю же был моложе на шесть лет, высокий, широкоплечий, крепкого телосложения. Он мог выругаться, когда ему заблагорассудится, и наплевать ему было, кто при этом находится рядом. И все же, хотя его манеры были далеко не такими хорошими, как у Болдуина, под его внешней грубой оболочкой чувствовалась рыцарственная натура.
– Не думаю, что это необходимо. У меня все в порядке. Он просто внешне слегка неотесанный, что ли. Забавно, мне только что в голову пришло – его фамилия Джэггер[9]… Очень ему подходит.
Зная, что Болдуин любит выпить поздним вечером бокал вина, я прошла на кухню, открыла холодильник, извлекла бутылку, которую держала специально для него, и лишь потом задала вопрос:
– Налить тебе вина?
– Да, спасибо.
Я наполнила стакан, а себе взяла бутылочку воды. Когда я передавала ему бокал, он спросил:
– Не хочешь ко мне присоединиться?
Я плюхнулась на диван.
– Нет. Я переела. Слопала огромный бургер на ужин. Дрю заказал мне двойной чизбургер делюкс.
– Он тебе заказал? Ты же так привередлива в еде.
– Он знает, что я люблю гамбургеры. – Я пожала плечами и, откручивая крышку с бутылки, спросила: – А ты что ел на ужин?
– Заказал суши в «Дзен».
Я наморщила нос.
– Рада, что пропустила этот ужин.
– Я мог бы заказать что-то другое, если бы мы ужинали вместе.
Болдуин всегда предоставлял мне право выбора, когда мы заказывали еду. Это была одна из многих вещей, которые я в нем любила. Впрочем, суши – дежурное блюдо при свиданиях с женщинами, поэтому ему обычно не приходилось идти наперекор своим вкусам.
– Сегодня к тебе никто не придет? – как можно беззаботнее спросила я. Обычно я избегала обсуждать его личную жизнь. Мне было нелегко даже просто видеть его с другими женщинами, а уж выслушивать подробные рассказы об этих свиданиях было бы вообще невыносимо. Но в тот вечер я почему-то расхрабрилась.
– Надо было просмотреть кое-какие работы. Кстати, думаю, ты оценишь ответ на экзаменационный вопрос, который я получил от одной студентки.
– Что за вопрос?
– Я попросил их убедительно обосновать недостатки метода психоанализа по Фрейду. Последние три недели мы посвятили изучению работ Грюнбаума и Колби, поэтому с ответом на этот вопрос у них не должно было быть затруднений.
– Согласна. И какой же ответ ты получил?
– Мисс Бэлик написала: «Фрейд был мужчиной».
Я расхохоталась.
– Думаю, это веский довод. Тебе стоило бы накинуть ей пару баллов за этот замечательный ответ.
– Мило. Но я так не думаю.
– Ты всегда был слишком строг, когда оценивал работы студентов.
– Тебе грех жаловаться – я всегда ставил тебе только хорошие оценки.
– Вообще-то я их заслужила. – Это было сущей правдой, но я все же призадумалась. – Ты когда-нибудь завышал оценки тому, кто этого не заслуживает? Может, потому что это была хорошенькая девушка или вдруг кого-то стало жалко?