— Ваши документы!
Фридрих трясущимися руками достал из кармана удостоверение личности, протянул ему.
— Цель поездки?
— К родным на праздники.
Фабер бегло проглядел документ и вернул Фридриху:
— Все в порядке.
Он пошел дальше.
Фридрих перевел дух.
И тут перед ним остановился Эйфель.
— Постой-ка!
Фабер обернулся.
Эйфель сдернул с Фридриха шапку и потянул вниз шарф.
— Э-ге-ге! — сказал Эйфель. — Кто это у нас тут? Уродский сынок любителя евреев! Я всегда говорю: яблочко от яблоньки недалеко падает!
Фридрих крепче вцепился в сумку. От страха сдавило горло. Он переводил взгляд с одного штурмовика на другого.
Фабер расправил плечи:
— Именем Адольфа Гитлера и Третьего рейха, Фридрих Шмидт, отдай сумку и выйди в проход! Мы проведем обыск!
Фридрих начал задыхаться. Неужели его путешествие оборвется, еще не начавшись?
Локомотив запыхтел, разводя пары.
Фридрих медленно встал и шагнул в проход.
Налетел ветер, за вагонными окнами взметнулся снежный вихрь. Все обернулись посмотреть. Огромные хлопья снега плясали, словно танцовщицы в балете Чайковского.
Фридрих услышал вальс из «Спящей красавицы» в исполнении симфонического оркестра. Струнные, медные и деревянные духовые, ударные — сотни инструментов. И в этот миг случилось нечто мистическое. Фридрих не смог бы сказать, была ли это инстинктивная попытка отвлечь солдат или еще что-нибудь, но он не совладал со своими руками. Уронив сумку на пол, он начал дирижировать.
Фабер с отвращением посмотрел на него, схватил сумку и начал в ней рыться.
— Прекрати эту дурь! — заорал Эйфель, пытаясь залезть Фридриху в карман. — Скоро тебя посадят под замок, полоумный!
Эйфель и Фабер за шиворот поволокли его к выходу из вагона, а Фридрих видел перед собой снежных балерин. Словно крошечные, ослепительно белые звездочки, они кружились и взлетали в такт чарующей музыке.
Раз-два-три… Раз-два-три… Раз-два-три…
Часть 2
Июнь 1935 г.
Округ Филадельфия, штат Пенсильвания
Соединенные Штаты Америки
1
Всю ночь напролет Майк Фланнери маялся от жары в общей спальне старших мальчиков и наконец уткнулся носом в подушку, наслаждаясь прохладным ветерком, который повеял в открытое окно на втором этаже приюта Бишопа для одиноких и обездоленных детей.
За окном, предчувствуя утро, ворковал голубь. Капала вода из крана. Скрипели пружины узких кроватей, в которых беспокойно ворочались мальчишки.
Сквозь паутину снов до Майка донесся характерный свист Фрэнки — шесть нот из «Прекрасной Америки», сигнал для чрезвычайных случаев.
Майк приподнялся на локте и потер глаза, надеясь, что ему послышалось. Но свист раздался снова, и в голове отозвались слова: «Всеобщею судьбой»… Майк сбросил простыню, на цыпочках подобрался к окну и выглянул.
Возле куста гортензии стоял его младший брат Фрэнки и показывал пальцем на дуб, растущий вплотную к кирпичной стене дома.
Майк вернулся к своей койке, натянул рубашку и штаны, поправил подтяжки, стараясь не разбудить девятнадцать соседей по спальне. Провел рукой по обкромсанным волосам. Накануне в приют приходил парикмахер, который бесплатно стриг мальчишек, и так обкорнал Майка, что чубчик над левой бровью торчал прямо вверх, словно восклицательный знак. И без того плохо, когда ты в одиннадцать лет вымахал шести футов ростом, да еще и рыжий. А привлекать к себе лишнее внимание и того хуже. Майк нацепил кепку.
Он босиком прокрался мимо двери миссис Годфри, смотрительницы на этаже. Мощный храп за дверью его успокоил — в ближайшее время она явно не проснется. Майк выскользнул на лестницу, затворил за собой дверь и побежал, прыгая через две ступеньки, на площадку между этажами. Там приоткрыл окно и высунул голову наружу.
Фрэнки уже забрался на дерево и устроился в развилке. Помахав брату, он полез вверх.
11