…Вся ответственность за частные переговоры в советских учреждениях падает целиком на лиц, стоящих во главе.
Все лица, уличенные в присоединении абонентов без разрешения начальника внутренней обороны, подлежат расстрелу.
Настоящее постановление вступает в силу с 16 июня».
Запрещено «на все время осадного положения всякое бесцельное катание по Неве и другим водным путям города Петрограда на шлюпках, катерах и лодках». Усилена охрана мостов; скамейки возле мостов убрали; часовые должны охранять, а не сидеть!
Внутренняя контрреволюция не сдавалась, напряглась, попробовала реализовать оставшиеся возможности. По городу поползли слухи: ЧК, коммунисты, Советы устроили варфоломеевскую ночь: в городе повальные грабежи, отнимают продукты, деньги, одежду, обувь (возможно, где-то под видом ЧК действовали и мародеры). Нужно было дать ответ на слухи, на клевету; умно сказать правду и не потерять времени. На афишах и тумбах появился свежий номер «Петроградской правды». Снова толпились люди, читали:
«Товарищ Петерс об обысках.
В связи с происходящими в городе массовыми обысками появились и всевозможные провокационного характера слухи о массовых налетах на частные квартиры под видом обысков и о том, что при производстве обысков бесконтрольно забирается у обывателей различного рода имущество.
Товарищ Петерс в беседе с нашим сотрудником категорически заявил, что все эти слухи являются явной провокацией».
Петерс сказал о найденном оружии, которое было «приготовлено сознательно, чтобы при первом удобном моменте ударить в тыл и начать избиение рабочих». Он заявил, что производящие обыск имеют инструкцию по производству осмотра… Не исполняющие требований инструкции предаются Революционному суду. Всякий, кто будет уличен в принятии взятки или мародерстве во время обыска, будет расстрелян». Петерс напомнил, что «безусловно воспрещается опечатывать и забирать всякие предметы личного потребления: пищу, одежду и украшения; у каждого взрослого человека может находиться до 5000 рублей наличных денег. Превышающая сумма должна быть записана в акте и опечатана…»
Теперь, как и наметил Петерс, он взялся за наведение полного порядка во всех 240 воинских частях самого города. Да, одними приказами камня с места не сдвинешь!..
В частях все получали красноармейские пайки, пользовались, пусть и не очень жирным, но гарантированным довольствием. Петерс сделал так, что продовольственные органы не выдавали продовольствие воинским частям, если на это не было согласия Чрезвычайного комиссара. Теперь уже к Петерсу побежали без всякого зова представители частей, кто протестуя, кто тут же вынужденный подчиниться требованиям комиссара. Воинские части были зарегистрированы, в каждую Петерс направил своих уполномоченных для проверки состояния дел на месте. И раскрылись факты неприятные — на складах «хранятся и портятся предметы, самые необходимые для народного употребления, как военные, так и гражданские». Но дело поправлялось, «мир» с командирами частей был восстановлен, помогли этому и комиссары…
По требованию Петерса Отдел труда занялся тщательной регистрацией всех неработающих, паразитирующих на чужом труде. Подлежащие регистрации еще менее были готовы подчиняться и скорее походили на рыб, вроде вьюна, налима: ускользали, увиливали от контроля и регистрации. И все же «8000[34] нетрудящегося элемента» ускользнуть не смогло. Их тут же приставили к делу. «Работают они добросовестно, — писал Петерс, — ибо вся эта масса страшно напугана. Рабочих рук здесь не хватает…»
На заводах и фабриках оставались только «забронированные рабочие». Забронированных стали обучать военному искусству, из них формировали «резервный рабочий полк». Учились по нескольку часов, в рабочее время. Исполком Петроградского Совета восстал против этого, требуя обучать людей в свободное время.
— А где оно, это свободное время, у честного человека? — сгоряча возразил Петерс.
Анцелович, к неудовольствию Екаба, занял сторону Совета, да и сказал еще, что профсоюзы такого же мнения: рабочее время — работе. Стали обучать, как писал потом Петерс, «после рабочих часов».
Обучили около пяти тысяч человек, обеспечили их оружием, найденным во время обысков. И живя духом своего времени, Петерс приподнято писал: «В случае угрозы Петрограду это не будет уже неорганизованная масса, которую могли бы вырезать белые, но будут организованные, прекрасно обученные два или три полка, которые в критический момент смогут нанести противнику решительный удар». Могли ли они совершить этот «решительный удар», никто не знал, но из таких полков пополнялась Красная Армия, которая, к удивлению всего мира, наносила поражающие удары лучшим армиям, тогда существовавшим: английской, французской, японской, американской и белым генералам, — оснащенным лучшим оружием своего времени…