– Квартиру подобрал себе?
Месяц-другой поживёт капитан в доходном доме князя, что возле Адмиралтейства. Задача гласная – надзор за Галерной верфью, негласная – наставлять тайных доносителей и число их увеличить.
– Есть камора, батя.
– Соседи кто?
– Трубач царицы, Корнелий, австриец. И плотник с верфи, Леонтий, оброчный графа Шереметева.
– Ноев ковчег. Добро. Стерпишь трубача?
– Чай, не оглохну.
Сколько же денег выделить на расходы? Прикидывает. Мелюзге – мелкие подачки, персонам более значительным – лучше подарки, чем чистоганом. Например, статс-даме её величества…
– Подкатись, Горошек!
Мужчина ладен, плечист, морда лопается – какая девка прогонит! Уши вот оттопырены, а то – Аполлона лепи с него.
– Примять бы тебе уши утюгом, что ли… Действуй, Степушок! Степушок-петушок… Атакуй курочку!
Прозвищ для него – ласковых, шутливых, а то и с издёвкой – не меньше, чем некогда у царя для друга Алексашки. Так, со смешком и как бы потешаясь, обсудили секретную кампанию. Горохов внимает, преисполненный восторга. Ради князя-благодетеля улестит и обманет, полюбит и разлюбит. Женат кавалер, но супруга пребывает безотлучно в поместье под Калугой, ибо сырость питерская ей вредна.
Исчезло светило в море, темнеет в Ореховой, а Пётр на портрете до странности долго сопротивляется тьме. Рыцарские латы неразличимы уже, рука, сжимающая жезл, едва мерцает, а лицо, пышущее молодостью, сияет будто живое.
– Благослови, государь!
И Горохов поднял глаза – с обожанием, молитвенно.
ОТБИВАЯСЬ, ВОЗВЫШАЕТСЯ
– Карау-л!
Пьянчуга брёл как во сне, свалился в сугроб, потерял шапку. Затем, потрогав свои сивые патлы, завопил ещё громче:
– Кара-ул-л!
Орал истошно, разевая беззубый, цингой изуродованный рот С берега сполз на карачках, заковылял, спотыкаясь, набивая синяки, по торосистому льду.
– Тихо ты! – кричали ему – Эва таракан!
У полицейских мода – все как один отращивают длинные, висящие книзу усы. Схваченный за грудки, пьянчуга бессмысленно таращил белёсые глаза. Невдомёк ему было, что шёл прямо наперерез траурной процессии.
Гроб с телом Петра несли из Зимнего в церковь Петра и Павла. Нева замёрзла крепко, весь Питер высыпал на Неву.
«А понеже он, Онисим, напился до беспамятства и отчего кричал караул сказать не мог, дано ему батогами десять ударов».
Красный гроб на мужских плечах и следом золото, костры золота на бархате подушек. Шагают гвардейцы – зубы стиснуты, руки вытянуты – не дай Бог уронить священную ношу короны Великой, Малой и Белой Руси, Астраханского царства, Казанского, Сибирского. Следом два полковника ведут под уздцы любимую лошадь Петра, носившую его в сражениях.
Царица в чёрном – ни украшений, ни регалий, ослабевшая от горя. Слева поддерживает её Меншиков, справа адмирал Апраксин. В толпе крестятся, падают на колени.
Наблюдал шествие, гарцуя верхом, шевалье де ла Мотрей, знаменитый путешественник, видевший пирамиды Египта, мечети Стамбула, родину Христа Вифлеем.
– Приблизиться к Екатерине, – сказал он потом французскому послу Кампредону[266], – я не посмел, естественно. Вдова действительно так убивается до сих пор?
Дипломат – низкорослый, движения быстрые, цепкие, искры иронии в чёрных испанских глазах – усмехнулся, погладил седую бородку клинышком.
– Доля притворства есть.
– Здоровье у неё неважное, насколько я мог судить. Расплылась, цвет лица серый какой-то. А на Пруте… Другая женщина, яркая, варварски красивая.
– Пойдёте к ней?
– Не знаю. Вдруг вспомнит меня…
Шевалье находился в турецкой армии, когда в 1711 году, на Пруте, царица при нём снимала с себя драгоценности, отводя угрозу плена, капитуляции. Путешествует ла Мотрей – француз-гугенот – с поручениями Георга I, короля Англии, постоянное жительство имеет в Лондоне.
Смуглый, темноволосый, прокалённый солнцем атлет, он помахивает длинной трубкой, подаётся вперёд, нависает над китайским столиком, толкает его, и дипломат, смущённый развязными манерами гостя, отодвигается.
– Любопытно, маркиз, – и трубка роняет пепел, к счастью, остывший. – Вчера, когда переносили тело монарха… Герцог Голштинии шёл впереди царского внука. Царица унижает его. Бояре ей не простят
– За ней гвардейцы, мсье… Изрубят бояр, как капусту. Она и Меншиков спят спокойно.
– Спят? Он её любовник?
– Нет, – фыркнул Кампредон. – Эрот тут ни при чём. Познакомить вас с принцем?
– О, пожалуйста! Кстати, что значит «караул»?
266
Кампредон – французский дипломат. Вначале работал в Швеции, где ему поручено было содействовать мирной договорённости между Россией и Швецией. В 1721 г . стал полномочным министром при царе всероссийском с правом заключения договоров, выгодных для Франции. Жил в России с 1721 по 1726 г . и оставил интереснейшие записки о петровском времени.