Датский посол Вестфален, придя в совершенный ужас, предупредил об угрозе короля Фредерика[295] и прибавил:
«Екатерина располагает государством, как изношенными туфлями».
Светлейший глотал валериану. Новый кунштюк![296] Приедет Кампредон, будет скулить… Голштинец отступался уже, готов был компенсацию взять за Шлезвиг. Вожжа под хвост… Если добывать этот клочок земли для герцога, то путём дипломатическим – так заповедал покойный царь.
Изволь, матушка, объясниться!
– Француз забегал тут, – сказала царица самодовольно – Я задала моцион.
– Поди, на аркане приведёт жениха, – ответил князь, потешаясь.
– Забегал, – повторила упрямо.
Усмешка князя погасла.
– Воля твоя, мать. И я подтолкну.
За дверь выйдя, рассмеялся. К Кампредону отправился сам. Острастка, пожалуй, на пользу. Авось, скорее конец канители, а то ведь обрыдло – он туманит насчёт жениха, мы договор мусолим, Катрин бушует. Данилыч нашарил в кармане часы – с компасом и странами света, подарок Петра. Маркиз отобедал, пьёт чекулат.
И точно – в нос шибануло от душистого напитка, сдобренного ванилью… Кампредон ютился в кресле, накрытый по шею лисьей шкурой – простужен, устал, изнемогает от пустых словопрений.
– Ваши вельможи… Остерман скользок как угорь, сочиняет фальшивые болезни. Ваша подозрительность… Я подам в отставку, мой принц.
Вот бы славно…
– Зачем же… Солдаты ждут сигнала. Что на Пиренеях? Не всё зависит от нас.
Франция в одиночку; без Англии, не ввяжется в драку. Из-за безделицы Остерман тоже считает – тревога напрасная. Похоже, трубят отбой.
– Была почта вчера, – и француз смущённо развёл руками.
– Ничего, маркиз? Не стреляют? Живите мирно? Её величество подпишет договор немедленно, если вы поняли меня? Я буду счастлив вместе с вами поздравить новобрачных.
– Взаимно, мой принц, но Его величество пока не изъявил намерение. Я уже осмеливался предложить молодого человека из его семьи, который, в случае бездетности монарха…
– Займёт престол, – вставил князь – Гадательно… Короля, дорогой маркиз, короля!
– Вправе ли я обещать, мой принц? В моём положении. Я могу лишь надеяться.
– У меня нет надежды, маркиз.
Зря трудился царь, вырезая на кости личико маленького Людовика, зря послал ему токарный станок – создание искусника Нартова. В яму, небось, скинули подарок. Царицу до сей поры манит несбыточное. Время покажет ей. А пока, внешне подчиняясь, затягивать переговоры, исправлять пункты трактата, спорить. Тактика, объединившая почти всех вельмож, старых и молодых.
Данилыч, ярый защитник самодержавия, с болью в душе участвует в сей безмолвной обструкции, немыслимой при великом Петре.
Нет, не посватался Людовик. Стороной выясняется – ему подыскали невесту в Англии, для упрочения альянса. Но строгие нравы у британцев, щёлкнули по носу – за иноверного принцесса Уэльская не выйдет.
Французские министры совещаются. Дочь Петра неудобна. Королева нужна скромная, безвольная, от государственных дел далёкая – Елизавета такой не будет. Лучше взять из малых княжеств. Итальянку, немку? Придворные в ажитации, держат пари.
В том же апреле – Куракин уже отписал в Петербург – жених ускользнул окончательно. Обвенчают, будто назло, с полькой. Мария Лещинская, дочь бывшего короля Станислава[297]. Он посажен был на трон Карлом XII, изгнан из Польши, с почётом принят во Франции.
– Не прощу французам, – гневается Екатерина.
Данилыч ликует.
– Говорил я, матушка…
– Кампредон разбойник, разбойник… Прочь его, смотреть не хочу. Раус!
– Горячишься ты, матушка, от этого кровь густеет. Пускай живёт, мы с ним по-хорошему… Чтобы австриец не задавался. Сговорчивей станет. Титул твой заставим признать.
Цесарь – давний друг, лучше двух западных. Россия в том утверждается. Утихомирилась бы царица, о мире лучше бы пеклась, а её всё в поход влечёт. Теперь – помогать голштинцу. Австрия его претензии на Шлезвиг поддерживает.
Репнину, отбывающему в Ригу, высочайше указано запасти в «магазейнах» продовольствия для нужды военной на два года. Апраксину комплектовать команды линейных кораблей и харча иметь на месяцы плавания – очевидно дальнего.
– Считают, что правление женщины непременно слабое. Я докажу, что это не так.
Слова Екатерины обращены ко всей Европе. Их разносит посольская почта, из досье министерств они попадают в газеты.
297
Лещинский Станислав (1677 – 1766) – польский король в 1704 – 1711, 1733 – 1734 гг. Был избран под нажимом Швеции, но не признан шляхтой. После брака его дочери Марии с королём Людовиком XV в 1725 г . французская дипломатия восстановила его на троне, но вскоре он был изгнан.