— Что случилось? — спросил он.
Колтухов и Привалов, отведя его в сторону, коротко рассказали о происшедшем.
— В помещении открытый контейнер, — добавил Колтухов. — При взрыве ампула могла вылететь и разбиться. Стены толстые, но — все-таки тысяча пятьсот миллиграммов радиоактивного вещества…
— Опечатайте лабораторию, — распорядился директор. — И вызовите аварийную команду.
Последствия взрыва были сравнительно невелики. Обуглилась часть пола, осыпалась штукатурка, рухнула аппаратура. Но, как и предполагал Колтухов, медный патрончик с ампулой вылетел из свинцового контейнера, расплющился о стену, и радиоактивное вещество распылилось. Этой комнатой, а также двумя смежными и еще тремя на втором этаже, расположенными над местом взрыва, нельзя было пользоваться до полного обезвреживания.
Вся лаборатория Привалова временно вышла из строя.
Вот почему Валерка Горбачевский, прибывший с опозданием на одиннадцать минут из внеочередного отпуска, не успел и глазом моргнуть, как угодил в отпуск очередной.
Впрочем, он все еще подозревал, что инженер Костюков разыгрывает его. Он решил все же подняться наверх и занес было ногу на ступеньку, как вдруг увидел Привалова.
Борис Иванович с чемоданчиком и плащом, перекинутым через руку, спускался с лестницы. Он протянул Валерке руку и почему-то сказал:
— До свиданья.
Затем он попрощался с Юрой и вышел из вестибюля.
— Юрий Тимофеевич! — взмолился Валерка. — Да что произошло, в конце концов?
— Борис Иванович улетает в Москву, — сказал Юра.
— Зачем?
Этого Юра тоже не знал. Он знал только, что Привалов и Колтухов, которые в защитных костюмах входили после взрыва в помещение установки, обнаружили там нечто такое, что потребовало срочного вылета в Москву. И еще он знал, что в Москву был отправлен тяжелый ящик, окованный стальными полосами.
Глава вторая
Пятеро, не считая собаки, отплывают на яхте навстречу новым приключениям
Я вышел из этой гавани, хорошо снабженный всякого рода припасами…
Было около пяти часов утра. Город, полукольцом охвативший бухту, еще спал. Дымка стлалась над серой водой, над гаванью, над черными силуэтами барж на рейде, но на востоке уже разгорался, алый с золотом, костер нового дня.
Николай и Юра с чемоданчиками в руках, сопровождаемые Рексом, подошли к воротам яхт-клуба. Их уже поджидал Валерик Горбачевский, оснащенный транзистором и спиннингом.
— Ит из э гуд уэзер тудэй,[38] — старательно выговорил он заранее подготовленную фразу.
Юра усмехнулся. Накануне он ругал Валерку за тройку по английскому языку.
Молодые люди зашагали по бону яхт-клуба. Рекс побежал за ними. На дальнем конце бона, прислонившись спиной к опрокинутой шлюпке, сидел боцман Мехти. Его крупное, обожженное солнцем лицо казалось отлитым из старой темной меди. Седой венчик окружал крутую коричневую лысину. В неизменной полосатой тельняшке, с серьгой в ухе, с замысловатой татуировкой на руках, с ножом, зажатым в кулаке, боцман Мехти будто сошел на палубу яхт-клуба прямо со страниц Стивенсона.
Перед ним на чистом белом платке в большом порядке были разложены сыр, астраханская вобла, жестянка с мелко наколотым сахаром. В кружке дымился крепко заваренный чай. Боцман крупными ломтями нарезал свежий чурек.
— Сюркуф, гроза морей, пьет утренний грог, — тихо сказал Юра.
Мехти был очень стар. В молодости он рыбачил на Каспии, потом плавал на океанских линиях русского добровольного флота, на греческих парусниках, на английских пароходах. Не было на свете порта, в котором не побывал бы старый Мехти. Вернувшись на родину, он долго работал на промысловых судах Каспия. Выйдя на пенсию, Мехти не усидел дома — пошел боцманствовать на яхт-клубе.
Он никогда не болел. В какой бы ранний час ни пришел иной яхтсмен, грозный боцман всегда был на месте.
— Доброе утро, Мехти-баба[39], — почтительно сказал Юра.
Боцман скосил на молодых людей умный черный глаз, кивнул.
— Мы вчера приготовили яхту к походу, — доложил Николай. — Все в порядке.
— Это по-твоему в порядке, — строго сказал Мехти. — Когда посмотрим, тогда видно будет. Садись кушай.
Молодые люди подсели к нему и получили по кружке чая. Боцман посмотрел на транзистор и спросил:
— Патефон с собой берешь?