– А вы не хотите вернуться? – спросила Лера Иру, добавляя в свой вопрос нотки сочувствия.
– Нет, что вы. Мне здесь очень нравится! – ответила та и одарила Леру улыбкой, возможно, даже искренней… Но общаться с «пришельцами» нетрудно с точки зрения переживания и осмысления. Сложнее с коренными – настоящими породистыми петербуржцами. Их стоит разделить на классы, виды, подвиды.
Это целый мир – люди, которые формируют такой спектр чувств, что от легкого недоумения до полного шока твое сознание обернется со скоростью света, а ты и не поймешь, что сейчас произошло.
Чтобы понять местных жителей, нужно приехать в Петербург в осенне-зимний период. Питер вообще стоит разделить на два равновеликих образа, каждый из которых принадлежит своему сезону: весенне-летний и, соответственно, осенне-зимний.
– Ну, как тебе живется в Питере? – спросил как-то Леру один из местных жителей. – Соскучилась по солнцу?
В его тоне звучала то ли издевка, то ли сочувствие, сразу непонятно. Это, кстати, тоже одна из характерных черт культурного населения города. Никогда не знаешь, что конкретно имеется в виду.
– Ну да, – постаралась поддержать беседу девушка, – света не хватает.
– А ты посмотри вокруг: в Питере люди сутулые.
– Да? Не замечала, – сказала Лера.
– Это они такие, потому что небо низкое, – посмеялся собеседник.
Не позволяя городу себя задавить, Лера двигалась вперед, не оглядываясь на причины переезда и не обращая внимания на постоянное, незнакомое прежде, ощущение гирь на ногах. Иногда девушка чувствовала, будто ее стерли ластиком, а иногда – даже Алисой в Стране чудес, но, несмотря на это, она потихоньку приживалась в Петербурге.
Постепенно серо-черная осень подминала под себя, заставляя Леру надевать одежду таких же мрачных, как само ненастье, тонов, не свойственных ей ранее.
Она выходила на улицу, сливалась с толпой. Люди поддакивают городу, подчеркивая отсутствие солнечного света серо-черными одеждами. Если вдруг в толпе мелькнул красный или желтый шарф, яркие ботинки, сразу было ясно: это приезжий. В мрачный осенне-зимний период туристический поток сокращается, но все-таки «пришельцы» встречаются.
«Я чувствую, что город меня поглощает, будто я исчезаю, растворяюсь в его туманном настроении и влаге», – всплыл в памяти разговор с подружкой.
Она была не из коренных, но жила здесь без малого двадцать лет и любила Питер, как многие аборигены.
«Так и есть», – подтверждала Лерино настроение подруга.
«Возможно, в этой кажущейся вселенской тьме кроется какая-то справедливость, – вились в Лериной голове мысли. – Потому что когда, пережив этот период, ты попадешь в по-летнему приветливый город, он воздает тебе своей необыкновенной красотой и яркостью за все эти месяцы тоски по небесному светилу».
Лера все глубже погружалась в воспоминания о том, как она оказалась в Петербурге.
Успешно завершив проект, она сдержала данное Фомину (хотя, скорее, себе) обещание и ушла из агентства. Воспоминания об отношениях с Максом за время работы над проектом немного стерлись. Как будто это был эскиз, карандашный набросок, по которому беспощадно прошлись ластиком, но линии все же угадывались. Если представить ускоренный показ черно-белого кино с конца в начало… Да, сразу было понятно, что эта история не имеет шансов на успех, но все же пленку прокрутили – и остался лишь пустой экран, белый лист, с которого все обычно только начинается. Но память порой играет с нами. И призраки прошлого покидают нас не сразу. В отличие от призраков, люди исчезают почти мгновенно.
Позже, после своего ухода, Лера узнала, что Макс тоже покинул агентство. Сначала выжил ее, а потом и сам ушел, поняв, что не справляется. Ему было свойственно не нести ни за что ответственность, поэтому он бросил важный пост и испарился. Лера к тому времени уже привыкала к Питеру. Здесь она, не без труда, открыла свое небольшое агентство по управлению репутацией в сфере устойчивого развития[1]. Иногда она выступала подрядчиком Rebrand, так как Олег Фомин приглашал ее в те проекты, с которыми, на его взгляд, лучше Леры никто не мог справиться. Он звал ее обратно. Но вернуться было невозможно. Хотя Макса там уже не было, все равно существовали вещи, которые нельзя было забыть. И то, как с ней поступили в свое время в Rebrand, было именно таким событием в жизни девушки. Лера бралась за те проекты, о которых просил Фомин в частном порядке, хотя и понимала, что ей в них очень тесно. Она помогала, с одной стороны, из уважения к Олегу Олеговичу, все-таки теплые отношения они сумели сохранить, с другой стороны – ей нужны были деньги. При этом работа строилась таким образом, что подрядчик оставался неизвестным для клиента. Она тратила кучу времени и сил на чужие проекты, прятала свое имя, порой становилась абсолютным исполнителем, понимая, что давно переросла это и с каждым шагом чувствовала свое выгорание.