Человек за столиком закрывает погасший ноутбук. В кафе входят двое, мужчина и женщина, их показывают со спины. Герой фильма встаёт, протягивает руку – мужчина крепко пожимает её. Он ставит пакет на стол и оживлённо жестикулирует. Камера перемещается вбок: у незнакомца светлые волосы, он дружелюбно улыбается, но рассмотреть его полностью мешают особенности съёмки, очертания расплывчаты. Девушка с короткой стрижкой смотрит на часы, показывает в сторону выхода. Оба её собеседника кивают и, захватив пакет, покидают кафе. Официант что-то злобно кричит с другого конца зала. Мужчина с пакетом хлопает себя по лбу, возвращается и кладёт деньги на край стола. Спустя секунду камера крупным планом показывает его лицо, и женщины в зрительном зале издают характерный общий вздох: перед ними стоит… Художник.
Вот только на этот раз он совсем не улыбается.
Глава 12
Danza de los Diablos[31]
(Лима, Перу, 1 ноября 1931 года)
…Грохот барабанов не прекращался ни на минуту. Михаил чувствовал себя так, словно музыканты всем скопом переселились к нему в голову и стучали палочками прямо в мозг. По улице неподалёку от Плаза де Армас шла километровая процессия танцоров в бело-синих накидках с пышными чёрными крыльями, в штанах, имитирующих мохнатые козлиные ноги, – и, само собой, напяливших на лица маски. Мигель ничем не выделялся из толпы, заранее облачившись в красный средневековый камзол, бархатные алые панталоны, вычурные башмаки из кожи альпаки и «личину». Что такое «личина»? Это главный элемент «дьяблады». Торчащие в обе стороны уши цвета малины, витые длиннющие рога (такие, что на них можно вешать одежду), выпученные глаза, нос в виде свиного пятачка и зелёная змея, обвивающая торчащие из середины лба шипы. Бесподобный красавчик. Напоминает китайского демона, хотя уже вряд ли поймёшь, азиатское это влияние либо латиноамериканское. По местным меркам, Михаил ещё оделся без изысков (!), а какая вакханалия творится рядом! Вышитые золотом скелеты, нагрудные пластины, символизирующие древнеинкские доспехи, пояса из звенящих монет, громаднейшие оранжевые плащи. Всё это гремело, кричало, танцевало… да, что и говорить, настоящий ад на Земле. Рядом разорвалась «водяная бомба», и Мигель нервно вздрогнул: разрази гром местные традиции кидаться баночками со святой водой! Сверху с балконов сыплются лепестки цветов (он не удивлён, чувствуя запах магнолии), поют, тряся бёдрами, женщины, средневековые пушки стреляют лоскутиками разноцветной материи. Diablada в разгаре. Облачение крайне тяжёлое, и Михаил взмок от пота, а вот люди вокруг не чувствуют усталости – они продолжают танцевать, полностью отдаваясь чувству ритма. Подумать только: ещё три дня назад все они были в ужасе от творимых Художником зверств, улицы вечерами пустели, горожане прятались по домам. А сейчас, ночью, они заполнили проспекты и плевать хотели на де ла муэрте[32]. Мимо прошёл танцор в чёрной маске с рисунком двух пальм. Мартинес слегка кивнул ему, качнув рогами, и получил в ответ уважительный поклон. Полицейский. Михаилу помогает около пятидесяти человек, которых он попросил присутствовать на «дьябладе», что называется, для непредвиденных случаев. Точная формулировка, предвидеть ничего нельзя. Всё случилось, как он и предполагал, сидя за стаканом в дешёвой портовой таверне Кальяо, – Алехандро де Кастильеро и Родриго Фуэгос бесследно исчезли.