Проходя по задворкам столицы,Что ты видишь, угрюмый бедняк:Справа – Высшая школа милиции,Слева – Шесть негритянских общагПусть мы живы, но это не главное,Если город захвачен зверьёмНо у нас было прошлое славноеЗа него мы охотно умрём
На ступеньках горящего теремаРасцвела ледяная сиреньВсё равно наше время потеряноИ, когда будет завтрашний день —Поведут меня ангелы, пьяного,Не успевшего крикнуть: «Прощай!»Вдоль по улице ОстровитяноваВ супермаркет по имени «Рай»
АХ, ЭТО СОЛНЕЧНОЕ ЛЕТО!НАШ ТЁПЛЫЙ СТАН – БОЛЬШОЕ ГЕТТО.
Московская мелодрама
В прозрачном небе облака гуляли весело и строгоИ непутёвый stop-сигнал на нераскрывшихся устахБыл как неясный светофор у непредвзятого порогаРаспотрошённой синевы на наших взорванных мостах
Мы познакомились с тобой в кинотеатре «Баррикады»Где шло кино про тишину и про порядок на землеЭкран нашёптывал для нас, что надо и чего не надоИ скоро ли ближайший рейс к моей малиновой скале
Потом мы вышли на проспект, там было холодно и жуткоМы долго пили под дождём, потом зашли в ближайший барНарод смотрел на нас зверьём, теряя время в прибауткахА спирт вливался в нашу кровь, как будто огненный нектар
Потом кружились фонари в калейдоскопе чьих-то вальсовЛиства летела к ним на свет, себя сжигая и смеясьИ всё бы было ничего, но в полицейском государствеНикто не хочет умирать за нашу рвущуюся связь
А раз народу всё равно – меж нами происходит ссораИ ты, ни слова не сказав, уходишь по своим деламМашины мчатся в темноте и любят шум своих моторов[9]В котором слышится ответ воображаемым врагам.
Елена
Помню, шумела листва. Потом разбивалась витринаКаждая ночь была как весёлая викторинаВ каждом бокале был яд. Красавицы пели романсыИ быстро, как жёлтый закат, исчезали чьи-то финансыЧёрной кошачьей лапой падал на снег след контакта,Прерванного затем, чтоб кто-то сказал: «Вот так-то!»Кто-то подвёл черту. (Он сам об этом не знает.)Но даже морские змеи под водой иногда умираютТак дайте им кислорода, и они проживут два годаДайте им кислорода, пока не взвинтили цены
ВСЁ НОРМАЛЬНО НА ОСТРОВЕ СЕМИЦВЕТНОЙ СВЯТОЙ ЕЛЕНЫ
А хочешь, задай вопрос ревущему водопаду:Кто она, эта Елена? И что ей от жизни надо?Может, она тебе спляшет. Может, тебя обниметА может быть, она споёт: «No future in Russian dreaming»И Земля возьмёт свой оброк. И новый народный идолВздрогнет от топота ног идущих на смерть триффидовИ они сожгут города, и посеют железный клевер,Чтобы вся наша средняя полоса стала, как крайний северТак скажи мне, святая Елена, живущая в сердце мира,Легко ли менять свою жизнь на пурпурную розу Каира?И я знаю, что если я сдохну, то мне не найдут замены
ВСЁ НОРМАЛЬНО НА ОСТРОВЕ СЕМИЦВЕТНОЙ СВЯТОЙ ЕЛЕНЫ
Так вот вам совет, потомки. Набейте водкой котомкиПока лабазы открыты. После – заройтесь в норы!Ведь любое место под солнцем теперь не имеет заслонаИ никто никогда не узнает во мне бывшего Наполеона!
Три белых кота
Остались в прошлом двери, звери, людиИ детства прерванная нитьЖизнь одна, другой уже не будетЖизнь одна, другой уже не будетТем важнее поскорей её прожить
Зима раскрыла снежные объятья,Намереваясь нас согретьТолько ёлки в треугольных платьяхТолько ёлки в треугольных платьяхПрячут в лапах несговорчивую сеть
И ничего, что мы одни на светеИ подружились с пустотойЧтоб не кончилось тысячелетьеЧтоб не кончилось тысячелетьеЖизнь закончится конкретною чертой
И подводят меня к конкретной черте,Направленной в снежную даль,Три белых кота, три арийских кота:Порядок, Закон и Мораль.
Бутылка озверина
Социум, как дикобразОщетинился ротой иглОни направлены в насВ мир, который нам милГолос сердца нам любНо в сердце сгустками мракСоциум – это трупЛюбой его винтик – враг
Во всех ларьках мармеладНацеленный на успехНо с тем, кто ещё не гадМне действовать против всехДействовать, как птенецКоторый поджёг насестНашей весне песецПовсюду царит инцест
вернутьсяМашины мчатся в темноте и любят шум своих моторов (ёбаных моторов!) В котором слышится ответ воображаемым врагам (мы любим наших врагов!)
9
В первоначальном варианте 1994 г. было: