— Я проведу тебя к тому, что ты ищешь, — направился на выход чародей, не собираясь дожидаться Погасшего.
Он не был уверен, откуда госпожа знала столько про его маленькое увлечение, но, в сущности, не видел в этом ничего такого. Чародеи любили использовать души своих жертв для создания марионеток, в Академии это охотно практиковалось.
Селувис лишь пошёл чуть дальше и захотел собрать себе милых куколок. Не для боя, но для души.
До тех пор, пока госпожа не подозревала его в предательстве, можно было ни о чём не беспокоиться. Он склонял перед ней спину столько времени, как она могла ему не доверять?
Междуземье слишком привыкло к застою. Некоторые всё ещё умудрялись не до конца понимать, что время, хотели они того или нет, не останавливало свой ход.
Селувис провёл молчаливого нового слугу полубогини в сторону кладбища, которых в Междуземье, наверное, было даже слишком много, спустившись в небольшую, но полноценную гробницу, оборудованную под лабораторию чародея.
Чародей уже собирался подойти к спрятанному за чарами иллюзорному проходу, но…
Погасший неожиданно начал подходить к стенам и бить по ним дубиной.
— Ч-что ты…
Селувис широко открыл рот, видя, как от ударов дубины в стенах начали появляться дыры. Не успел чародей толком ничего осознать, как очередной удар по стене буквально в одночасье разрушил его материальную иллюзию, открыв путь в закрытое помещение.
Константин окинул взглядом очередную дубину, готовую развалиться от любого случайного нового удара, после чего молча убрал её в одному ему понятное место, направившись в ранее «спрятанное» в лаборатории помещение.
— Я просто искал вход.
Селувис, услышав невинный ответ Кости, едва сдержал себя от того, чтобы не отправить в него какое-нибудь особо убийственное заклинание.
«Мерзкая Погасшая душа!»
Костя был настолько невозмутим, что Селувис даже не мог сказать, издеваются над ним или нет. Безумие в Междуземье было самой обычной, привычной практикой.
По примеру Блайда, от которого его госпожа не хотела избавляться, Селувис на все сто процентов знал, что, если у слуги будут мускулы, Ренни готова будет закрыть глаза на отсутствие мозга. Главное — сила и верность идиота.
Сжав зубы, чародей направился за Погасшим, с болью подумав о том, что теперь ему придётся делать ремонт. Либо закрывать всё иллюзиями.
Внутри действительно находилось тело, практически ничем не отличающиеся от настоящего тела Селлены.
— Оно твоё, — поморщился Селувис. — Не знаю, как госпожа узнала про наше маленькое соглашение, но, если встретишь Селлену, передай ей, что я помню про её должок.
Иллюзия чародейки едва не фыркнула.
Мужчина подошёл к новому вместилищу вайфу, без всяких проблем отправив его в одному ему понятное место. Селувис выпучил глаза на исчезнувшее вместилище.
Когда Константин, не желая продолжать контакт с кукольником, собирался пойти на выход, Селувис неожиданно заговорил:
— Возможно, я подброшу тебе кое-какую работёнку.
Костя остановился.
— Нужно найти женщину по имени Нефели и дать ей выпить зелье. С таким даже ты управишься, верно?
Погасший медленно повернул голову на прятавшего под маской лицо чародея, после чего, к удивлению Селлены, не став поступать опрометчиво, спросил:
— Это задание от одной из лучших вайфу?
Селлена едва скрыла удивление.
«Он знает, что это не может быть заданием госпожи! Что безумец задумал?»
— Ты про госпожу? — цыкнул Селувис. — Да-да, конечно. Ну так что, хочешь послужить госпоже Ренни?
— Да.
— Хорошо, хорошо, — довольно улыбнулся под маской кукольник, достав из-под мантии зелье. — Найди Нефели и сделай так, чтобы она его выпила. Жду добрых вестей. И побыстрее.
— А я думал, что ты идиот только по квесту[107]…
То ли он слишком прокачал себе восприятие, то ли у предателя всех вайфу разъело казуальством мозг.
С другой стороны, тот, кто хотел навредить вайфу ради каких-то своих наклонностей априори не может быть здравомыслящим.
И всё-таки, Костя ещё не так плох. Относительно некоторых тяжелых случаев.
— Что?
— Что?
Погасший вынес заключение настолько тихо, что Селувис услышал его лишь краем уха. Впрочем, выражение лица мужчины было настолько непроницаемым, что чародей подумал, будто ему показалось.
Когда Константин ушёл и они остались с Селленой одни, чародейка не стала сдерживать любопытство:
— Зачем оно тебе, Константин?
107