Атмосфера хардкора и казуальства, смешанная в одном соулслайкере. Это не то, чему можно было противостоять. Нечто, способное уничтожать богов и древних драконов, чтобы просто позакрывать все достижения.
— У-увы, болезнь Миллисенты неизлечима. Когда Древо Эрд процветало, даже полубоги не могли противиться его влиянию, несмотря на их происхождение.
Видя, что Погасший начинает ещё больше закипать, Гоури поспешно продолжил:
— Но страдания Миллисенты можно облегчить. Для этого тебе следует найти игл… Маричьи округлости, где ты её достал?!
Костю упоминание округлостей в исполнении Гоури немного сбило с настроя, но он быстро пришёл в себя.
— Я просто прошёл квест нелинейно[114], — холодно ответил Константин. — Это же она?..
Вопрос, очевидно, был риторическим.
«Этот безумец уже победил командира О’Нила?» — ошарашено подумал Гоури, жадно уставившись на находку. — Позволь мне взглянуть на иглу. Хм-м-м… Хм-м-м-м… Это настоящее чудо. Работа истинного мастера… искусного и смелого творца, который стремится ухватить смысл жизни. Дашь мне время поработать над иглой? Вещица-то добротная, но толку от неё сейчас никакого.
Старик с любовью принялся разглядывать две половины сломанной иглы, мгновенно забыв про произошедший… конфуз.
— У тебя час.
Гоури уже было открыл рот, чтобы возмутиться, но, встретившись с безумным взглядом трайхардера, закрыл рот.
— Этого хватит.
— И продезинфицировать как-нибудь не забудь.
Гоури чуть не задохнулся от возмущения.
Незримая Мелина странно покосилась на решительного мужчину, сжав подаренное кольцо.
Её избранник становится до пугающего решительным и холодным, когда дело заходит о жен… нет. О вайфу. Мелина это хорошо усвоила.
Ему плевать на происхождение, на ранние совершённые грехи и ошибки. Даже факт наличия или отсутствия живого вместилища, казалось, совсем не смущал мужчину: он будто и не видел в этом никакой проблемы.
Впрочем, на примере Селлены, при правильном подходе это, кажется, действительно не было проблемой.
Если он решил, что какая-то женщина… вайфу, то всё остальное перестаёт иметь значение.
Порой Мелине казалось, что больше всего её смущало не то, что избранник столь легко помогал стольким женщинам, а то, что они больше не были одни.
Константин в меру своих возможностей уделял внимание всем ранее встречным вайфу. Из-за этого количество времени, которое он проводил только с ней, становилось совсем немного.
Мелина в тайне от самой себя хотела, чтобы её избранник чаще обращался к ней. Просил её помощи, считал её нужной и полезной. И чтобы дочь Богини, так и не получившая титул полубогини, сама считала себя таковой.
Возможно, она была намного более эгоистичной, чем думала изначально. Кто бы мог подумать, что что-то такое она начнёт понимать лишь после смерти физического тела.
Хотела она того или нет, постепенно Мелина разбиралась в себе. И, пусть она не так ярко выражала свои чувства и желания, как Селлена с Ириной (по крайней мере, вторая явно знала, что делала и у неё был план) или, возможно, несчастная малышка Родерика с потерявшей собственное предназначение воительницей Нефели Лукс, Мелина всё ещё была дочерью далеко не самой обычной Богини. Наследственность всё ещё многое значила.
Богини жестокой, во всех смыслах безумной, сотворившей ради того, чтобы оказаться на своём месте столько, сколько за историю их мира не творил никто.
Девушка уважала и почитала собственную мать, как одна из самых верных последовательниц, но, зная слишком много, справедливо побаивалась её.
Мелина вздрогнула от неожиданно пришедшей к ней мысли. Ужаснулась, попыталась откреститься от безумного предположения, но оно всё равно настигло её. Девушка с ужасом уставилась на невозмутимого мужчину, ожидавшего… продвижение квеста.
Да. Константин, чтобы стать королём, должен стать мужем королевы. Это было очевидно. Но. Но… в случае её избранника…
Считал ли избранник её мать… вайфу?
Мелина готова была принять кого угодно. Даже лунную ведьму, совершившую страшный грех против её собственного брата. Даже изгнанную из Академии ведьму, активно наседающую на её избранника. Даже… Да вообще всех.
Но почему-то именно Богиня Марика вызывала у Мелины настоящий ужас. И пусть это полностью противоречило мыслям верной последовательницы, ужас не собирался покидать её. Потому что она знала слишком много.
114