Возможно, ей действительно нужно стать… более решительной?
Миллисента не знала, сколько пробыла в храме. Это мог быть как день, так и… так и…
Всю жизнь её окружала гниль. Гниль, которой были переполнены Звёздные пустоши, в которых она появилась на свет. Гниль, медленно распространяющаяся по её телу.
Первое время она, брошенная и забытая остальным миром, просто скиталась по забытым Великой Волей землям, пытаясь выжить. Она всегда тянулась к мечу, и не просто так: любой, кто желал причинить ей вред, никогда не выходил победителем. Кажется, кто-то для неё важный часто хвалил её из-за этого, из-за чего девушка выжимала из… природного таланта максимум.
Она уже не помнила, в какой момент её оставили и почему. Зато хорошо запомнила то чувство отчаяния, которое накатило на неё, когда гниль лишила её руки, без которой она стала совершенно бесполезной, беспомощной.
Самым же ужасным было то, что пришли к ней на помощь не те, кого она тогда считала семьёй, а страшные монстры, принявшие её за Богиню Гнили. Как бы долго Миллисента не звала на помощь — никто так и не пришёл, из-за чего поглощённая гнилью девушка в какой-то момент просто приняла свою участь, позволив тварям, провозгласившим её своей Богиней, не давать ей умереть.
Красноволосая девушка твёрдо решила, что лучше она сгниёт заживо, чем превратится во что-то иное. Она останется собой, чего бы ей это ни стоило.
Как бы ей не хотелось, чтобы ей помогли. Как бы она не молила об этом. Если такова была её судьба — она примет её.
Она думала об этом каждый раз, когда пробуждалась после очередного кошмара, разъедающего её тело и душу.
Знала ли Миллисента, что очередное пробуждение изменит её жизнь навсегда?
Сквозь сон она услышала, как кто-то подходил к ней. Не подползал, не перебирал мерзкими лапками. Именно что подходил. Как обычный человек. Это удивило и даже подарило секундную вспышку надежды, которая, впрочем, тут же умерла: она знала, что её не излечить. Ей никто и никак не мог помочь.
А значит она должна была отослать глупца подальше.
Миллисента болезненно открыла глаза.
— Ох… К-кто там? Впрочем, какая разница. Если у тебя есть хоть капля ума, ты уйдёшь… немедленно.
От природы Миллисента была довольно нежной и робкой. Особенно в противовес своим холодным сёстрам. Пусть Миллисента не была слабой, она никогда не вступала первой в перепалки. Да и, впрочем, у неё было не так много возможностей для этого.
Возможно, поэтому её голос, который она попыталась сделать как можно более хмурым и «суровым», всё равно был похож скорее на мягкую просьбу и аккуратное предупреждение.
Зрение Миллисенты расплывалось, из-за чего она не видела лица пришедшего человека, но могла определить силуэт. Он не уходил.
— Мою плоть разъедает красная гниль, — негромко пробормотала Миллисента. — Это проклятие. Человеку нельзя с ним связываться.
— Настоящие соулслайкеры жрут человечность как одноразовые хилки, — невозмутимо… видимо, парировал голос. — Я могу помочь с твоим проклятьем. Эта игла остановит его распространение.
Силуэт, достав… откуда-то золотистую иглу, протянул её ей.
Сердце Миллисенты пропустило удар. Она почувствовала, как участилось её дыхание.
Конечно, она не верила в это. Чтобы какой-то случайный человек вдруг пришёл и решил ей помочь. Более того — мог помочь. Глупость. Невозможно. Такого чуда не могло произойти.
Но при этом…
Она столь безумно жаждала этого. Миллисента хотела жить, несмотря ни на что. Всё это время боролась сама с собой, чтобы не дать этому ужасу поглотить её. Если то, что говорит силуэт, правда…
Как же она хотела в это верить.
— Говоришь, если я уколюсь иглой… это излечит красную гниль? Но… как?
— Пути злых маленьких мальчиков неисповедимы[115], — сурово ответил Костя.
Конечно, Миллисента, мягко говоря, совершенно не поняла слов силуэта. И всё же…
— Неважно, — выдохнула Миллисента. — Я уже всё решила. Я лучше доверюсь тебе, чем буду и дальше гнить изнутри.
Аккуратно, стараясь случайно не прикоснуться своей гнилой рукой к человеку, давшему ей последний шанс перед падением в бездну, Миллисента приняла иглу.
Примерно понимая, что она должна сделать с ней, девушка уже было думала её использовать, но потом…
Неожиданно смутилась, вспомнив про силуэт перед собой. Явно мужской силуэт.
— Тебя не затруднит… на минутку отвернуться?
Она сама не верила, что всё ещё могла испытывать какой-то стыд. Тем более она не верила в то, что хоть одно живое существо, не поражённое гнилью, проявит к ней хоть какой-то минимальный интерес. И всё же…
115