И лишь обняв одной-единственной рукой, прижавшись всем телом, красноволосая девушка поняла:
Костя всё ещё стоял практически голый.
И вновь. Лишь с помощью невероятной воли настоящей воительницы Миллисента смогла найти в себе силы не закричать на всю Звёздную пустошь, а лишь стыдливо, едва слышно проговорить:
— П-прости…
Она слишком поддалась эмоциям. Почувствовав вину — гниль не покинула её тело, просто перестала распространяться — на время успокоилась. Она была ходячей чумой, мерзким чудовищем. Миллисента ужаснулась самому факту того, что позволила своему проклятому телу коснуться кожи мужчины.
Уже думая отстраниться, Миллисента вновь едва сдержала писк: мужчина, совсем не боясь проклятья внутри, крепко обнял её. Словно этого ей было мало, Миллисента широко открыла рот, почувствовав, как сила мужчины проникла в её тело, даря ни с чем не сравнимые ощущения.
Воля несгибаемой воительницы могла окончательно рухнуть в любой момент.
Константин, видя, что вайфу быстро забыла про всякие самоуничижительные мысли, перевёл взгляд на свидетелей происходящего. Те, если и хотели как-то прокомментировать это, послушно промолчали.
Ну, почти все.
— И как ты везде успеваешь, дружище!.. — насквозь фальшиво засмеялся Лоскутик.
Миллисента в объятьях Кости словно окаменела. Глаза Погасшего превратились в два провала в бездну.
Александр тактично кашлянул в кулак.
«Он труп».
Кажется, эта мысль возникла у всех участников фестиваля одновременно.
Лоскутик, что-то почувствовав, засмеялся ещё громче и фальшивее.
— Братан, я тут пока пройдусь, осмотрюсь… Товары сами себя не приносят, знаешь ли, у меня бизнес пока только развивается… Я пойду, хорошо? Бывай!
Не дожидаясь ответа, Лоскутик стремительно убежал. Константин молча проводил взглядом удаляющегося разбойника.
Наверное, в следующую их встречу нужно будет его откуда-то опять столкнуть.
Наблюдавшая со стороны иллюзорная чародейка цыкнула.
— Слишком опасный фрукт…
Мелина повернула голову на привычно обосновавшуюся на её плече ведьму. Впрочем, спорить с заключением Селлены она, конечно же, не собиралась: очарование красноволосой воительницы просто сметало всех остальных, не оставляя и шанса.
Фальшивая служанка Пальцев подняла взгляд на куда-то исчезнувшую луну.
Видимо, Ренни увидела всё, что хотела.
Кроме, скорее всего, злого маленького мальчика.
Пусть и немного неожиданно, но фестиваль подошёл к концу. Вскоре всё Междуземье обещало услышать про новый подвиг Погасшего. И если до этого у кого-то ещё могли возникнуть мысли попытаться отобрать у него Великие руны…
После победы над некогда непобедимым полубогом даже самые смелые и отважные психи не рискнут нападать на чудовище в облике человека.
По крайней мере, большинство.
Чего Костя не мог ожидать, так это того, какой пир устроит Джеррен после победы. Замок на глазах мужчины словно ожил, до этого холодные, поражённые гнилью слуги ходили мрачными и решительными, явно имея все шансы в любой момент напасть на Погасшего, но освобождение (пусть и, чего они не знали, временное) их повелителя подарило им ни с чем не сравнимое чувство облегчения и радости.
Кто-то играл на музыкальных инструментах, кто-то мёртвым голосом что-то радостно (наверное) напевал, кто-то просто радостно что-то мычал, видимо, не имея возможности сдержать чувства.
Константина могло смутить немного вещей в Междуземье, но то, что он увидел, настолько выбивалось из атмосферы потных соулслайков, в которых даже смерть не была спасением, что мужчина…
Просто на протяжении всего праздника сидел с каменным, невозмутимым лицом, в нужные моменты кивая на какие-то слова и поздравления.
Пусть он и понимал, что это чушь, но Костя решил воспринимать происходящее как нескипаемую катсцену.
Так было проще.
…такими темпами, за исключением неразумных агрессивных тварей, у мужчины в принципе не останется врагов, которых можно было бы фармить…
Как бы не была прекрасна и вместе с тем ужасна эта мысль, но фарм был не вечен.
Мужчина размышлял об этом на протяжении всего празднования. И даже после его окончания.
Из размышлений он вышел лишь тогда, когда все собирались расходиться.
— Как Фия?
Лионел Львиное Сердце, один из участников фестиваля и тот, кто приютил вайфу, обнимающую несчастных соулслайкеров. Константин до последнего думал, что он не станет вспоминать приёмную дочь[135].
Мужчина пожал плечами.
135