С самого начала зная, что её брат так легко не отпустит Константина и попытается сделать ход, она совсем не удивилась, когда он и впрямь его сделал.
Правда, она сомневалась, что это поможет ему.
Мелина проявилась у самого обычного простолюдина. Щуплого, бледного, по нему было видно, что он умирал не раз и не два, впрочем, вопреки всему продолжая свои скитания, хотел того или нет.
К несчастью, девушку таким было не обмануть[164].
— Я всё ждала, когда себя объявят прислужники Ужасного Знамения, но они так и не появились.
Простолюдин какое-то время смотрел мёртвым взглядом в никуда, после чего…
Перед ней оказалась иллюзия её брата: высокий, покрытый отростками, это было не Ужасное Знамение, но Король Знамений.
Да, с умением скрывать свою личность у Морготта были определённые проблемы.
Мужчина недовольно поморщился, осознавая, каким идиотом выглядел.
— Я… отринул свои глупые амбиции. Прислужники ничего не сделают этому чудовищу, лишь глупо отдадут свои жизни. Я сделаю всё сам.
Король Знамений слышал слухи. И ужасался им. Темп Погасшего был слишком чудовищным. Абсурдным, лишённым смысла. Его слуги, если и хотели, просто не успели доставить ему как таковых неприятностей.
Он мог по пути парочку из них убить, и даже не понять, что это были страшные прислужники Ужасного Знамения…
Это был позор.
— Твоя иллюзия не сможет обмануть Погасшего, — уверенно заявила Мелина.
— Ты такая же мерзкая предательница, как и все остальные, Мелина, — прорычал Морготт. — Не думай, что я забыл об этом.
Мелина невозмутимо пожала плечами.
— Мой избранник легко узнает тебя.
— Невозможно! — ещё больше разозлился Морготт. — Иллюзии Золотого Порядка совершенны!
Об этом предпочитали умалчивать, но их род славился своими иллюзиями. Лучшими из лучших. Стабильными, несущими в себе отголосок истинной силы и величия оригинала[165].
Мелина окончательно стала еретичкой и предательницей.
— Спорим? — прищурилась под капюшоном девушка.
— Спорим! — воскликнул Морготт. — Но не думай, что я забуду про твоё предательство, Мелина!
И вновь девушка невозмутимо пожала плечами.
— Чёрные Ножи могут быть рядом. Будь осторожен, брат.
Морготт, опешив, уже думал было что-то сказать, но его сестры словно и след простыл.
Всё же, пусть род Марики был велик и отношения детей Богини были достаточно холодными, некоторые дети могли быть между собой чуть менее безразличными друг к другу.
Проекция Короля Знамений осталась одна. Печально вздохнув, Морготт чертыхнулся, после чего его сотканное из силы Золотого Порядка тело вновь приняло форму простолюдина.
Он отказывался верить, что Погасшая душа его узнает! Невозможно!..
Глава 42
Погасший был мобильным, и Селлена знала это. Наблюдать за тем, как он за дни преодолевает расстояния, которые обычные люди проходят за недели, если не месяцы, было удивительно лишь первые дни.
Призрачный спутник Константина далеко не просто так считался самым быстрым скакуном Междуземья.
Особенно страшной была способность мужчины каким-то образом запоминать Места благодати и перемещаться к ним, лишь раз прикоснувшись. В Междуземье существовало множество способов быстро преодолевать расстояние, но Константин в этом деле зашёл как бы не дальше всех.
И всё же, даже так Селлена немного удивилась, увидев приближающегося мужчину уже буквально спустя несколько дней после того, как её иллюзия развеялась.
— Замечательно, — сняла корону Селлена, улыбнувшись. — А ты не любишь заставлять женщину ждать, не так ли, мой учитель-ученик?
Мужчина спрыгнул с развеявшегося Потока, невозмутимо пожав плечами.
— Квесты вайфу не ждут.
Ревнивая дочь Богини была права: через иллюзию чародейка и впрямь не могла почувствовать всё. Иллюзия, сотканная из магии, скорее имитировала «ощущения», нежели транслировала их её сущности. То, что увидела женщина своими настоящими глазами, намного превосходило то, что она могла ожидать.
Сила буквально сочилась из тела Погасшего, заставляя глаза Селлены блестеть от интереса: ей хотелось изучить мужчину, понять, насколько его тело отличалось от тел остальных Погасших и можно ли его вообще так назвать.
Своим видом нынешний Константин намного больше напоминал полубога, нежели того, от кого однажды отвернулась благодать.
164
165