Взяли и… исполнили?..
Род Кария уже давным-давно потерял своё могущество, а значит — и права.
Не будь тех глупых запретов, и Селлена никогда бы не захотела стать ректором. Но они запретили первозданную магию. Посчитали слишком опасной. Глупцы, из-за которых два уважаемых первородных чародея и она стали изгнанниками!
Реннала удивлённым взглядом рассматривала с головы до ног напряжённую чародейку. Константин видел, что она и впрямь помнила женщину: во взгляде королевы мелькало узнавание. Но чего-то не хватало.
Проблема была даже не в том, что это было не совсем родное тело чародейки. В конце концов, внешне они были практически неотличимы. Значит, было что-то другое.
— Надень корону, — осенило Костю.
Селлена круглыми глазами уставилась на мужчину. Впрочем, неожиданно требовательный, не терпящий возражений голос заставил её подчиниться: в руках женщины материализовалась корона, которую та неуверенно надела.
Стоило чародейке надеть свою корону[217], как взгляд Ренналы прояснился и она неожиданно схватила пискнувшую женщину в материнские объятья.
— Кроха, ты захотела вернуться в мои объятья?
Селлена с ужасом подняла голову на королеву, встретившись с ней взглядом даже сквозь корону. Пусть королева и выглядела, несмотря на габариты, сравнительно хрупкой, Селлена оказалась в столь крепких объятьях, что её кости могли и…
Немножко хрустнуть.
— Константин… Ч-что происходит?!
— Примирение под моим присмотром, — невозмутимо ответил Костя.
Мужчина понимал, что основная проблема была в Селлене. Возможно, раньше Реннала и могла испытывать к чародейке негативные эмоции, более того — заслуженно, учитывая, чем промышляла ведьма, но…
То время давно прошло.
И Константин хотел донести до Селлены эту мысль.
Чародейка, ещё какое-то время попытавшись вырваться, уже думая применить магию и разом положить конец… всему, на миг застыв, неожиданно размякла, позволив себе утонуть в объятьях королевы.
Как будто она не видела состояние, в котором была некогда могущественная, холодная королева.
Она знала, что Реннала была больна. Как она могла не знать? Но одно дело просто слышать и видеть откуда-то издалека, совсем другое же…
Оказаться в материнских объятьях больной, брошенной женщины.
Даже если она сейчас и вырвется и покажет силу, то не ощутит и частички того, чего хотела ощутить. Она была даже не уверена, что Реннала будет сопротивляться. Какая это будет победа?!
Это было… нечестно. Просто нечестно.
— Ну и фрукт… — пробормотала потеряно Селлена. — Ты мог и раньше сказа…
Женщина себя оборвала, увидев, что мужчина стал похож на брошенную собаку. От его невозмутимости не осталось и следа.
— …я и так уже разорвался на части, чтобы везде успеть… Никто не рассчитывал квесты по времени…
Он не мог учитывать вообще всё, чёрт возьми! У него не было сохранений, чтобы траить такие вещи!
Чародейка почувствовала вину. И вместе с виной — сильный дискомфорт. Её сдавили, на этот раз по-настоящему. Больно сдавили!
Женщина вновь встретилась взглядом с королевой. На этот раз с хмурой королевой.
— Солнце так старается… — по-матерински нежно прошептала Реннала. — Милая, не будь столь строга к нему…
— М-мне жаль… — прохрипела Селлена.
Наверное, последний человек, от которого ожидал поддержку Константин, была мать вайфу.
Взгляд наблюдавшей со стороны Мелины загорелся: кажется, у неё неожиданно появилась настоящая, на что-то способная поддержка.
Действительно, пусть и безумная, но опытная королева, ректор Академии и, самое главное, мать намного лучше понимала, как справляться с непослушными… элементами.
Прекрасно.
— Я должен уже идти, — встал Константин.
Взгляд Селлены наполнился мольбой, она потянулась, прося о спасении, но Костя покачал головой, вытянув руку, на которой в золотистом сиянии сформировалась его миниатюрная копия, подобная тем, что создавала сама Селлена.
Невозмутимый миниатюрный мужчина спрыгнул с руки оригинала на корону застывшей Селлене, не менее невозмутимо умостившись на ней.
— Совершенная форма… — прошептала миниатюрная иллюзия.
Доподлинно было известно, что чем меньше был противник — тем он был сильнее. Не абсолютное, но всё ещё крайне важное правило в соулслайках.
Константин же, словно в насмешку всем догмам, становился больше, а не меньше, несмотря на увеличивающуюся силу. Пусть совершенным физически он уже, судя по всему, не станет, но его материальные иллюзии…
217