Боггарт едва не заверещал, спрятавшись за невозмутимой проекций Погасшего. Он знал, куда безумец привёл его. Не мог не узнать знакомую камеру. Грязную, прогнившую, пропитавшуюся болью и страданиями столь сильными, что даже простой человек мог бы услышать отдалённый призрачный вой жертв.
Жертв существа, что прямо сейчас било себя головой об стену, что-то беспорядочно повторяя себе под нос.
— Хочу показать тебе, что ты можешь больше не бояться преследования[229], — спокойно произнесла проекция, направившись к Поедателю Отбросов.
Тот, конечно, заметил вторженцев в свою тюрьму, но игнорировал их до тех самых пор, пока один из них не подошёл к нему.
К несчастью, у Поедателя Отбросов не было возможности следить за слухами, поэтому он понятия не имел, кто к нему заявился.
Резко повернув на невозмутимого Костю взгляд, безумец закричал:
— Я — Поедатель Отбро…
Или попытался закричать.
Бум!
Боггарт плюхнулся на землю, с ужасом уставившись на замертво упавшее тело отброса, чья голова взорвалась, словно арбуз, ещё больше измазав кровью стены клетки.
— А… а… т-ты…
Костя, взглянув на покрытый золотистым светом кулак, невозмутимо повернул голову на бывшего преступника.
— Восславь Солнце.
— Ч-что?!
— Восславь Солнце.
Мужчина поднял руки к солнцу, взглядом требуя, чтобы Боггарт подчинился. Тот, понимая, что выбора у него нет, судорожно поднял руки к Солнцу.
— В-восславляю Солнце!.. Восславляю! П-правильно?!
Константин опустил руки, не увидев в глазах Боггарта нужного света, после чего задумчиво сел рядом с ним.
К вопросу нужно было подойти иначе.
— Ты мог бы пригодиться в Замке Грозовой Завесы. Не хочешь случайно стать поваром? Я хочу, чтобы больше существ попробовали твою кухню.
Мужчина не хотел бы, чтобы он случайно умер. В Междуземье осталось не так много тех, кто ещё сохранял в себе разум. Тем более тех, кто так вкусно готовил морепродукты.
Да, пожалуй, это была главная причина.
Чёрный страж глупо открыл рот, увидев в глазах безумца яркий свет.
Что-то ему подсказывало, что у него не было выбора.
Глава 56
«Проклятье, почему он задерживается?»
Наверное, некая тяга к театральной драматичности была если не у всех детей Богини, то как минимум у половины: Морготт ждал. Терпеливо, упёрто ждал, мысленно прокручивая встречу со своим, внезапно, страшнейшим врагом. Окружённый тронами, ведущими к самому сердцу Древа Эрд, в котором была запечатана королева, он не собирался покидать это место до тех пор, пока не придёт Погасший.
Появиться же он должен был с минуты на минуту. Куда ещё мог направиться безумец, в конце концов? Не пойдёт же он исследовать какие-нибудь катакомбы или гробницы? Делать ему нечего!
…или он мог так восхититься видами, что сейчас просто гулял по некогда величественной столице?
…может быть и так, что сестра самостоятельно куда-то его повела, возможно, сразу в Храм…
Перед глазами полубога возникла непривычно эмоциональная Мелина, при упоминании церемонии стеснительно отводящая взгляд.
Нет-нет, невозможно!..
— Предательница…
Морготт от бессилия зарычал, откидывая столь безумную идею, не считая свою сестру настолько сумасшедшей, впрочем, всё больше горя желанием отправить на поиски безумца очередную проекцию. Но это было слишком опасно: создание проекций отбирало часть его сил.
Он и так ослаб, ещё в самом начале пути Константина отдав ему часть своей силы, и совсем не горел желанием вот так становиться ещё слабее.
Полубог понимал, что у него, скорее всего, и так не было ни единого шанса, будь он хоть на пике своих возможностей, и всё же…
Верное матери вопреки всему дитя было слишком гордым, чтобы так просто сдаваться, как-то поддаваться или пытаться пойти на дополнительные уловки. Их было уже достаточно.
По крайней мере, он хочет увидеть перед смертью отчаянное выражение лица Погасшего, когда тот осознает, что не сможет попасть к Богине. Для этого нужно было как можно больше силы, пусть это будут хоть капли.
Король Знамений в предвкушении прикрыл глаза.
О, как же он хотел увидеть это!
Даже со всей его силой — та печать была не тем, что мог преодолеть хоть и до абсурда могущественный, но всё ещё простой смертный.
Морготт отказывался видеть в еретике кого-то другого, пусть тот будет хоть проекцией другого Внешнего Бога воплоти. Простой Погасший, возжелавший сесть на трон, им и останется. Другого не дано.