Их тела сейчас мёртвым сном спали у трупа, чего нельзя было сказать про их сознания. Спутница мёртвых обладала многими необычными талантами, недоступными большинству живых существ, и она точно не могла ожидать, что и без того могущественный воин и чародей, благословлённый Солнцем, окажется способен ещё и на что-то такое…
Прямо скажем, специфическое.
— Как-то мне говорили, что я во Сне охотника[240] провёл больше времени, чем на улице, — невозмутимо заметил Костя, не видя в окружающем пейзаже ничего особенного.
Во Сне охотника обитала одна из немногих вайфу игры, то и дело заставляя задерживаться несчастных фанов подольше. Когда вайфу в игре практически нет — игроки начинают ещё больше ценить тех немногих, что есть.
Механики Бладборна раскрывались для него с совсем другой стороны.
Немного задумавшись, мужчина опасливо прищурился.
— …главное, чтобы у меня сейчас резко не выросли какие-нибудь щупальца…
Как ни странно, некоторых… механик он предпочёл бы избежать.
Фия, услышав шепот мужчины, моргнула.
К сожалению (или, наверное, всё-таки к счастью), ей было так и не суждено осмыслить слова мужчины: тот, кто охранял во смерти сон первого убитого полубога, не собирался игнорировать чужаков.
По иллюзорному пространству прокатились многочисленные красные молнии. Четыре драконьих крыла раскрылись, создавая сильные порывы ветра, искажающие и без того зыбучее пространство.
Был это и впрямь какой-то сон, духовный мир, в котором они сражались проекциями или что-то подобное, или что-то другое, — неважно.
Главное, что Костя мог сразиться с интересным противником и изменить концовку квеста вайфу.
Реюз ассета, зато какой!
Увидь Гвин дракона, столь умело повелевающего молниями, и его сердце могло этого и не выдержать!
Давно лишившись разума, древний дракон помнил лишь о своей цели защитить друга. Его душа собиралась выполнять взятый на себя долг несмотря ни на что, сколько бы времени не прошло.
…возможно, из этой истории мог бы выйти замечательный квест, но, к сожалению, развития идея так и не получила…
Костя цыкнул.
Спутница мёртвых догадывалась, чем закончится её путь. Догадывалась, что защитник принца Смерти не даст ей просто так уйти, но собиралась выполнить свою цель несмотря ни на что, потянувшись ко всей той мёртвой энергии, застывшей в иллюзорном пространстве.
Милостивый принц был совсем не против того, чтобы кто-то взял всю накопленную энергию.
…ещё бы он был против, он, чёрт возьми, мёртв и, в отличие от остальных немёртвых жителей Междуземья, мёртв с гарантией…
Константин невозмутимо уставился на яростную ящерицу, глубоко поклонившись ей.
Пусть очередная потенциально интересная история канула в игре в лету, сейчас он мог в полной мере выразить уважение существу, что пошло на такую жертву ради своего друга.
Мужчина поднял взгляд на искрящееся красными молниями небо, вытянув руку, сформировав в ней, подобно дракону, золотистую молнию.
Наверное, ему не так уж и нужно было обычное оружие, ломающееся от одного удара и вполне хватило бы магии, но Константин всё ещё не был чистым казуалом. Сейчас, впрочем, ситуация была другая.
Это была битва двух казуалов на молнии.
Погасший оглянулся на спутницу мёртвых.
— Оставайся позади.
— Будь осторожен, моё Солнце…
Не став на это что-либо отвечать, Костя сделал шаг.
В некотором роде, слова Фии прозвучали издевательски: в тот самый момент, как он переступил некую незримую черту, красные молнии, словно неподконтрольная стихия блуждающие по иллюзорному пространству, ожили.
Фия знала, насколько сильным было её Солнце. В каком-то смысле, она была одной из немногих, кто в полной мере осознавала, каким чудовищем он был, столь далёким от простого человека и даже Погасшего, что сравнивать их было просто бесполезно.
Вопрос был даже не в том, что Погасшего даже нельзя было отнести к одному виду с людьми. Вопрос был в том, что его сущность в принципе находилась на другом уровне. Неземном.
И всё же, одно дело знать, что Солнце может к чертям взорваться, уничтожая всё и вся. Другое дело — увидеть частичку этого «взрыва» воочию.
Будто и впрямь осознавшие себя красные молнии, стремясь добраться до мужчины, проскальзывали сквозь него, растворяясь, так и не добравшись до своей жертвы.
Будь поблизости Мелина, и обязательно бы обратила внимание на то, что Константин всё меньше перекатывался. Казалось, он то ли полностью менял свою стратегию сражения, то ли перестраивался на что-то иное.