Реки крови в руках Кости, под чье-то потустороннее отдалённое бухтение, треснули, не выдержав силы Погасшего, но цели своей достигли: дракон, покачнувшись, так и не успев толком ничего сделать, упал.
Тяжело оставаться в живых, когда все твои внутренние органы превращены в кашу.
Игнорируя гигантский поток рун древнего дракона, мужчина вернулся к вайфу.
— К-константин…
Несчастная несломленная воительница так ничего толком и не успела сказать, оказавшись в объятьях мужчины, почувствовав, что в её тело вошло как никогда много энергии, прямо на глазах начав исцелять.
— Я потом сделаю и тебе кольцо, — пообещал со вздохом Константин, аккуратно погрузив руку в грудь Миллисенты.
Впрочем, та была не в том состоянии, чтобы как-то реагировать на действия мужчины.
Нащупав иглу, Костя без всяких проблем её вытащил, точно зная, что гниль больше не распространится.
Энергия Погасшего вымыла враждебную энергию без остатка, и она не могла восстановиться, потеряв связь с источником.
Но это было не всё.
Подойдя к судорожно трясущейся Малении, мужчина, в том числе не слишком заботясь за её личное пространство, погрузил иглу прямиком в давно прогнившую грудь.
Игла, изначально созданная специально для подавления гнили внутри Малении, тут же начала помогать мужчине подавлять то, что отравляло воительницу на протяжении всей её жизни. То, что было частью её, но вместе с тем ей никогда не принадлежало.
Будто следуя какому-то наитию, Константин своей силой взял под контроль иглу, заставив её втянуть всю гниль, что была в женщине.
Пусть из-за этого она и лишится части своей силы, слишком прочно смешавшейся с энергией Внешнего Бога, Маления всегда сможет восстановиться. Рано или поздно.
И тогда, когда это произойдёт, Константин сможет вызвать вайфу на ещё более зрелищный поединок.
Мужчина вытащил почерневшую иглу из восстановившейся груди женщины, чувствуя, как та пыталась вырваться наружу, но…
Погасший разломал иглу пополам, заставив ее вспыхнуть пламенем Солнца[261], проводил взглядом остатки гнили, выжженные своей силой.
Один из сложнейших и важнейших квестов, концовка которого вызывала как бы не больше всего злобы у несчастного фаната вайфу, официально был окончен.
Костя медленно выдохнул, повернув голову на вайфу.
Миллисента, потеряв сознание, стояла лишь благодаря Мелине, крепко обнимающей её. Маления, до последнего не веря в происходящее, подняла исцелившуюся руку, прикоснувшись к восстановившимся глазам.
Родные руку и ноги у Кости не получилось восстановить, но на что-то… менее значительное хватало силы.
Всё остальное было пока не так важно.
Встретившись взглядом с женщиной прямо сквозь кувшин, мужчина перевёл взгляд на Мелину, сняв с головы легендарный головной убор.
— Пока мы здесь, — улыбнулся Костя, — я хочу взглянуть на твой проклятый глаз. Позволишь?
Он его давно раздражал.
Правда, перед этим нужно было сделать кое-что ещё.
Константин обернулся к мёртвому дракону, подняв руки к Солнцу.
— Восславь Солнце!!!
Фальшивая служанка Пальцев покрепче сжала только приходящую в себя Миллисенту, в очередной раз рефлекторно издав какой-то странный звук.
К счастью, поблизости не было ни одной ведьмы…
Селлена довольно быстро успела привыкнуть к объятьям королевы Ренналы и даже позволила себе начать получать от этого какое-то удовольствие.
Её состояние можно было описать одним простым и ёмким словом: принятие.
Пусть поддерживать разговор с безумной королевой было не то чтобы просто, ушлая ведьма очень старалась и иногда даже получала нечто похожее на осмысленные ответы, в том числе иногда и сама что-то рассказывая.
Двум могущественным чародейкам было о чём поговорить, даже если они когда-то были врагами. Тем более, что по мере разговоров королева становилась всё более и более бодрой.
Ей, очевидно, давно не хватало общения.
— Куда ты уходишь, фрукт? — недовольно поинтересовалась Селлена, видя, как миниатюрная иллюзия Константина начала рассыпаться.
Лишь благодаря ему женщина оставалась спокойной, зная, что безумная королева не сделает с ней ничего… не обязательно плохого. Скорее, безумного.
261