Маления опустила взгляд на восстановившуюся руку. Чистую, помолодевшую, лишённую шрамов и мозолей, не говоря уже про гниль. Руку знатной девицы, что, кажется, никогда и не думала в своей жизни брать ничего тяжелее расчёски.
Пожалуй, это были не худшие изменения, что происходили с ней. Маления бы даже сравнила это с тем, как выглядела их Богиня, прошедшая путь намного более тяжелый, чем кто-либо из них, и всё же выглядевшая подобно только распустившемуся цветку. Или же…
Женщина перевела взгляд на высокого мужчину с яркими золотистыми глазами, внимательно рассматривавшего проклятый глаз застывшей с каменным, невозмутимым лицом Мелины.
Глаз, любезно подаренный ей[262] и их брату Богиней, чтобы сдержать то, что жило внутри них. Проклятие для детей и подстраховка для Древа Эрд.
«Маска, что ничего не скрывает…» — промелькнула мысль у женщины.
Кто бы мог подумать, что одна из старших детей их королевы, вечно чем-то недовольная и избегающая всех, начнёт показывать столь… очевидные эмоции.
Возможно, последователь неизвестного Внешнего Бога так же повлиял на них всех? Промыл им мозги подобно тому, как это сделал её брат?
С другой стороны, стала бы она думать в таком ключе, будь у неё промыты мозги? Или, может быть, так и должно было думать существо, попавшее под чужой контроль? Или нет?
Но ведь спасшему её существу и не нужна была чья-либо помощь? Микелла был слаб телом, и потому нуждался в ней. Случай Константина был другим.
Маления серьёзно задумалась над тем, стоило ли вытеснить из тела тёплую энергию мужчины, но, немного поразмыслив, не стала этого делать: её жизнь всё равно не принадлежала ей.
Всё это время находясь в зависимом положении, мучаясь от кошмарной, нескончаемой едва ли не от момента рождения боли, получить долгожданное освобождение, пусть оно могло быть даже ложным, стоило слишком много. Столько, сколько она не сможет оплатить никогда.
Манипуляции Константина не продлились слишком долго. Проклятый глаз девушки не был таким уж опасным, как он думал, выступая больше ограничителем, который Мели-Мели не слишком хорошо умела контролировать.
Возможно будь они в другом месте, и глаз бы как-то отреагировал на попытки вмешательства, но здесь, в месте, куда не могла дотянуться энергия Внешних Богов без их или их последователей непосредственного здесь нахождения, всё было намного проще. По крайней мере, для того, кто несмотря ни на что продолжал чувствовать внутри себя маленькое Солнце. Вся сила, что он поглотил за время фарма, осталась при нём.
— Выглядит намного лучше, — невозмутимо констатировал Костя, смотря на глаз девушки.
Тот отдавал золотистым сиянием.
Мелина удивлённо прикоснулась к глазу, чувствуя, как внутри него струилась уже хорошо знакомая сила. Зная, что глаз лучше лишний раз не держать открытым, она уже думала было его закрыть, но, увидев взгляд мужчины, доверилась ему, несколько раз моргнув.
Лучина внутри сущности девушки никак не отреагировала, что было нетипично: обычно, когда она открывала глаз, ограничение становилось слабее, что могло вылиться…
Честно говоря, сама Мелина не до конца понимала, во что.
Во всяком случае, она, по крайней мере, примерно понимала, чего её избранник добился, в некотором роде сделав и без того сильный ограничитель ещё сильнее, позволив свободно пользоваться глазом. Лучина слабо подчинялась ей, если вообще подчинялась, поэтому ещё больше взять под контроль что-то столь странное и непонятное было разумно.
— Это… непривычно, — задумчиво пробормотала девушка. — Спасибо.
Возможно, она могла бы выразить свою благодарность иначе, но вокруг было слишком много… свидетелей.
Константин кивнул, повернув голову на стоящую в стороне Малению. Взгляд ещё совсем недавно гнившей заживо вайфу не отличался какой-то теплотой, но при этом мужчина мог совершенно точно сказать, что агрессии со стороны Клинка Микеллы не было.
— Как тебя зовут, воин?
Костя моргнул.
— Константин, можно просто Костя.
— Я никогда не думала, что встречу такого противника, как ты, Костя, — сурово произнесла женщина.
Мужчина, всё это время просивший, чтобы его называли «просто Костей», никак не мог ожидать, что одна из самых суровых женщин во всех ныне существующих соулслайках обратится к нему именно так.
Не обращая внимание на замешательство Погасшего, женщина, над чем-то серьёзно задумавшись, встала на протез, опустив голову.
— Моя плоть, благодаря твоей воле освободившаяся от гнили, жаждет новой битвы, но… позже. Мне жаль.
262