Он и в самом кошмарном сне не мог себе представить, что гора, освещаемая Солнцем, будет обладать настоящим интеллектом.
Зачем горе знать, что она гора? Она просто есть, и уже одним фактом своего существования создаёт переменные.
Он вновь ошибся.
Последователь Внешнего Бога был опасен не только из-за данной ему силы, но и сам по себе.
— Ты пришёл, чтобы предстать перед Кольцом Элден, Константин из Погасших! И получить титул повелителя! Что ж, — тон предводителя Погасших резко стал более спокойным и даже печальным, — это прискорбно. Я восхищаюсь твоей храбростью, твоей и твоего Внешнего Бога силой, но, увы, тебе придётся оставить свои притязания. Королева Марика возлагает на нас большие надежды. Она хочет, чтобы мы продолжали бороться. До последнего.
Над головой Гидеона возникли магические клинки. Тело предводителя Погасших наполнилось странной, кровавой гнилью[269], смешивающей в себе силы сразу двух Внешних Богов.
Гидеон готов был пойти на всё, даже если это значило принять в себя силу, способную извратить его сущность до неузнаваемости.
Очевидно, Аморфная Мать не стала так просто прощать уничтоженные реки крови. Как и Гниль не простила ему потерю Малении.
Смешанные энергии высшего порядка придавили Константина, подавляя его собственную силу.
Клинки, до этого ожидавшие команды, на немыслимой скорости направились в Погасшего, неся в себе след не только энергии чародея, но и силы Внешних Богов.
Меч в руке полуголого фальшивого Погасшего едва заметно покрылся светом. Он, игнорируя летящие в него лезвия, нашёл время поклониться, после чего…
Дзынь.
Дзынь.
Дзынь.
«О?»
Гидеон был неприятно удивлён тому, что увидел. Сохраняя полную невозмутимость, Константин самым обычным клинком парировал его атаку.
Он не помнил, чтобы из собранной на Погасшего информации было что-то подобное.
— Кто бы мог подумать, что даже ты будешь хранить козыри, друг мой.
Константин не стал что-либо отвечать, да и не было у него на это времени: сразу после своих слов Гидеон вновь кинулся на фальшивого Погасшего.
Тело предводителя Погасших покрылось эманациями гнили. Проклятие, которое он собственноручно принял в себя, чтобы оно добралось и до Погасшего.
Уже думая схватить безумца, тот, словно и ожидая от него этой атаки, сделал перекат.
Полуголый воин будто бы провалился сквозь Гидеона, оказавшись позади него.
Гниль вырвалась.
Мерзкая, отвратительная энергия поползла по стенам и колоннам, одним фактом своего существования вблизи Древа Эрд пороча его.
Гидеон поднялся, сняв шлем. На лице одного из сильнейших воинов и чародеев застыла гримаса боли.
— Думаешь, я вижу какую-то разницу между Солнцем и Гнилью? Между Внешними Богами нет отличий, Константин. Они все… они все…
Гидеон схватился за голову, пытаясь заглушить нарастающий шепот. Он знал, что будет значить принять в себя силу этих тварей, но у него не было другого выбора.
Константин, видя, как тяжело было подавлять Офниру влияние Внешних Богов, направил на него клинок.
— Не нужно лишних слов. Ты можешь лучше. Нападай. Покажи всё, на что ты способен.
На лицо Гидеона вылез оскал.
Всё же, слухи по поводу помешанности фальшивого Погасшего на сражениях были правдой.
Что же, как предводитель Погасших мог противиться столь заманчивой просьбе своего друга и товарища?..
Вспыхнул свет. Кольца света, наполненные силой диски, полетели в Погасшего.
Дзынь.
Дзынь.
Дзынь.
Вспыхнула кровь. Проклятие, всё это время ждавшее своего часа, бросилось на Константина, но лишь для того, чтобы, перекатившись, в мужчину вцепились кровавые когти.
Земля под ногами дрожала, стены рушились. Гидеон, Погасший, что объединил в себе почти все искусства Междуземья, и впрямь выкладывался на полную.
Сильнейшая магия Академии, сильнейшие чары храмовников, ужасное благословение двух Внешних Богов, одним фактом своего нахождения в теле Погасшего дарующее ему неподвластную смертным силу.
Он использовал всё, чтобы дотянуться до богоподобного существа, притворившегося Погасшим. Хотя бы немного истощить его, благодаря помощи Внешних Богов — подавить неземную энергию.
Всё для одной-единственной атаки.
Константин, на ходу отбивая очередные чары, сблизился с Гидеоном, замахнувшись на него клинком.
269