Это было испытание, через которое они должны были пройти, чтобы показать свою верность.
Старик вздохнул.
— Здравствуй. Мы трудимся вместе. Во благо Микеллы Милосердного. Мы нашли много всего. Кто ты? Ты хочешь что-то купить?
Ансбах удивлённо повернул голову на товарища, желая поинтересоваться, к кому он обратился. Впрочем, вопрос оказался лишним.
Старик застыл, тело напряглось подобно струне: перед ними появился высокий полуголый мужчина.
Он, возвышаясь над ними, как ни в чём не бывало стоял напротив Мура, пронизывая взглядом золотистых глаз.
— Константин, можно просто Костя, — в который раз вздохнула проекция Кости. — Ты продаёшь маринованную печень?
Мур расцвёл прямо на глазах, заинтересованно подняв взгляд на высокого человека.
— Константин из Погасших? — вскинул брови старик.
Имя показалось ему смутно знакомым. И, более того, для Повелителя Мога оно, кажется, несло скорее негативный оттенок?
Старик нахмурился. Совсем недавние воспоминания казались ему какими-то странными, фрагментированными. Что-то явно происходило, но что именно…
В любом случае, по-настоящему важным было не это.
Стоило отдать должное, старик быстро пришёл в себя.
Костя повернул голову на Ансбаха.
— Я бы на вашем месте отправлялся в Пристанище Теней. Из-за моих действий скоро здесь может стать шумно.
— Хо?
Старик удивлённо хмыкнул. Отправляться в логово самого Мессмера было, как минимум, опасно. Было совсем непонятно, как он отреагирует на чужаков, следовавших за его братом.
К несчастью, наличие или отсутствие кровных уз никогда особо детей Богини не интересовало.
— Это довольно неожиданно, добрая Погасшая душа. Позволь задать вопрос, служишь ли ты, как и мы, Микелле Великодушному?
— Нет.
Чёткий ответ Кости заставил протягивающего печень Мура застыть. Ансбах вновь почувствовал, как внутри него натянулась струна.
Кажется, битвы было не избежать.
Или, по крайней мере, они так думали.
— Я вскоре объявлюсь вновь.
Погасший не без интереса взял протянутую печень, передав удивлённому Муру заслуженные руны, на которые тот глупо опустил взгляд.
Больше не став ничего говорить, проекция мужчины исчезла, оставив Ансбаха и Мура одних.
И если Мур просто удивлённо разглядывал руны, то Ансбах…
Совсем по-старчески вздохнул, подняв взгляд на мрачное небо, сокрытое вуалью Богини.
По какой-то причине ему начало казаться, что сквозь эту вуаль начали просачиваться лучи Солнца.
Дейн Сухой Лист никогда не мог похвастаться разговорчивостью или уж тем более умением работать в команде. Только откликнувшись на зов Микеллы, он тут же, проигнорировав остальных, отправился на поиски.
Он сразу понял, что кресты — это испытание, через которое они должны пройти.
И он был намерен сражаться столько, сколько было необходимо, даже если это значило пойти против владык этих земель.
Правда, довольно скоро Дейн понял, что лишняя суровая самоуверенность до добра не доводит. По крайней мере, не всегда.
Сурово идя по безлюдной тропе, постепенно приближаясь к замку Энсис, воин остановился, подняв голову на полуголого мужчину, появившегося из воздуха.
Тот стоял у него на пути, сложив вытянутые на уровне груди два кулака вместе[278].
Дейн не знал, откуда высокий мужик в одной лишь набедренной повязке, появившийся из ниоткуда, знал этот жест. Но суровый воин точно знал, что должен был ответить на это.
— Хм.
Теперь уже два мужчины, встав друг напротив друга, невозмутимо выполнили этот жест.
Это значило только одно.
Дейн, уже думая замахнуться покрывшимся светом кулаком, лишь на миг увидел летящую в него ногу, после чего благополучно улетел, обещая проспать следующие несколько часов.
Правда, проекцию Кости это не очень устраивало.
Мужчина подошёл к поверженному противнику, присев рядом с ним, похлопав по щекам. Видя, что последователь Микеллы начал приходить в себя, Костя невозмутимо произнёс:
— Отправляйся к Пристанищу Теней. Шляпу можешь оставить себе[279].
В отличие от остальных, давать каких-то дополнительных объяснений мужчина оппоненту не стал, да и тот, скорее всего, не стал бы слушать. По крайней мере, минимальную норму Погасший точно выполнил.
Суровый воин, чувствуя, что, кажется, потерял несколько зубов, расплывающимся взглядом уставился на рассыпавшуюся в частицах света фигуру, едва слышно прошептав:
278