— С некоторыми… нюансами.
— В таком случае, моё сердце спокойно, — вздохнул Ансбах. Чуть позже, если он выживет, то обязательно постарается узнать больше, но пока ему хватает и этого ответа. — Жизнь того, кто хочет стать повелителем, всегда висит на волоске. Да и какое я имею право жаловаться? Как по мне, всему виной чары…
В голосе бывшего последователя Мога промелькнула боль и гнев. До того, как попасть под чары Милосердного, его господин был намного более благородным. Их нельзя было назвать святыми, они всё ещё совершали непоправимые действия, но среди них были и достойные уважения воины.
К несчастью, когда их повелитель оказался очарован, всё пошло под откос. С династией начало происходить нечто ужасное, и Ансбах долгое время не мог понять, что.
Но когда он понял и попытался что-то сделать, то смог лишь покорно склонить голову перед своим новым богом.
Пасть в честном поединке против могущественного воина и чародея — судьба стократ лучше той, что мог уготовить повелителю Микелла.
Константину было немного тяжело говорить тому немногому хорошему, что было в DLC (вайфу к тому моменту было достаточно и в основной игре, мужчина ценил и другие аспекты игры, в конце концов) подробности того, что сделал Микелла, но он должен был.
Он уже должен был идти до конца.
— Тебе может не понравится то, что ты увидишь, если захочешь отправиться со мной.
На лице Константина промелькнула вина.
И Ансбах понимал, что мужчина не скажет ничего хорошего, но…
— Прошу, добрая Погасшая душа, говори.
В игре, ломая последовательность прохождения, мир ломается. Останавливается на одной точке, как бы игрок не пытался исправить ситуацию.
Лишь в редких случаях, ломая всё ещё больше, появлялся шанс выбраться из софтлока.
Альтернативными, более привычными способами, была манипуляция сохранениями. Будь то встроенными в игру методами или как-то иначе — выход был. В отдельных случаях игрокам приходилось начинать всё сначала, но это уже совсем другая тема.
В случае Кости софтлока не было. Как бы он не ломал всё, практически одновременно посещая всех боссов — движение не останавливалось. И у этого тоже были свои недостатки.
Как минимум, мужчине, если он не хотел скипнуть вообще всё, нужно было говорить.
И, несмотря на накопившуюся усталость, он говорил.
Ансбах казался Косте одним из немногих положительных персонажей, к которому задушенный соулслайкер испытывал уважение. Поэтому мужчина не мог не испытать лёгкую горечь от просьбы старика отправиться с ним.
Что-то подсказывало Погасшему, что старик мог как минимум предположить, что ужасная судьба Мога — лишь одна из прихотей соулслайкера, желавшего сразиться с Раданом. И как после этого он должен был относиться к нему?
Если в игре их можно было назвать хотя бы условными союзниками, то сейчас ситуация была совсем другой. Её даже описать было нормально нельзя.
С Муром поговорить оказалось намного легче.
— Я хочу купить у тебя маринованную печень.
— … — Мур заинтересованно поднял на Костю взгляд. — Она далеко.
— Найди ещё.
— … — Мур задумчиво опустил взгляд. — Грустно… Что нам делать…
— Я могу помочь тебе сделать так, чтобы ты и твои собратья могли собирать вещи на продажу для всех.
Лоскутик как раз хотел масштабировать свой бизнес. Костя будет только рад найти ему хороших деловых партнёров.
Другой вопрос, что они будут не людьми и могут… слегка напугать, но минусов мужчина не видел[296].
На лицо мужчины вылезла улыбка.
— Для всех? — поднял на Погасшего голову Мур.
— Для всех, — сурово подтвердил Костя. — Король будет способен на это.
— Король… — пробормотал Мур. — Такова любовь короля?
Константин со всей суровостью кивнул.
— Ясно… Тогда хорошо. Спасибо. Я люблю собирать. Я найду маринованную печень. Жди.
— И ещё кое-что, — приподнял взгляд Погасший. — Ты сможешь ненадолго одолжить мне свою броню? Я кое-что хочу проверить. Не волнуйся, я заплачу.
Мур под шлемом удивлённо открыл рот.
В аренду у него ещё никогда ничего не брали.
К Фрейе у мужчины в том числе был особый подход. Рыцарь Рыжей Гривы была сильно удивлена тому, что душа её господина была жива и уже совсем скоро обещала вернуться.
— Старик Джеррен расстроится…
Это было первое, что она произнесла. Судьба Радана и впрямь была во всех смыслах ужасной, но Фрейя была рада тому, что генерал мог вернуться.
Генералу пристало воевать. Даже во смерти.
296